Нет, мы не ангелы...

Лазарев не знал, что на него нашло, но он пристроился в хвост длинной очереди, выстроившейся для посещения усыпальницы. Словно что-то тянуло его внутрь, к мертвому и забальзамированному телу «вечно живого» вождя мирового пролетариата.

Толпа потихоньку двигалась к Мавзолею, с каждым шагом приближая Лазарева к чему-то совершенно неизбежному… Он не знал, почему именно такие мысли метались в тот момент у него в голове. Руслан прошел легкий, ничем не обязывающий досмотр у местных сотрудников правопорядка. Но ничего запрещенного у него с собой не было, а авоську с вонючей рыбой он заблаговременно оставил в ближайшем мусорном баке.

И вот, наконец, Лазарев вступил в тягучий и бархатный полумрак усыпальницы. Толстые стены Мавзолея мгновенно заглушили назойливые городские шумы. Только величественная тишина сопровождала его по пути к прозрачному саркофагу, оказавшемуся совсем не таким, каким он его помнил.

А ведь Руслан об этом когда-то читал: первую версию саркофага в 1924-ом году разработал архитектор Мельников, тогда как его более поздняя версия принадлежала архитектору самого Мавзолея - Щусеву.

В будущем это монументальное сооружение представляло собой конструкцию в форме перевёрнутой трапеции. Стеклянными были только боковые стороны сооружения, а сверху оно закрыто каменной крышкой со ступенями, повторяющими внешний вид Мавзолея. Крышка держась на четырёх подпорках, установленных по углам, из-за чего создавался этакий эффект парения.

Мельников же в свое время предложил аж девять вариантов конструкции, из которых выбрали вот этот самый, к которому Руслан постепенно и приближался, простоявший в Мавзолее до конца Великой Отечественной войны.

Его золотистое основание венчала стеклянная четырехгранная пирамида с лучистой игрой внутреннего света. Он был словно из «Сказки о мертвой царевне», и неспроста: в нем тело Ленина должно было покоиться в ожидании научного открытия, побеждающего смерть. Но пролежало оно лишь до эвакуации в Тюмень 1941-го года, а после войны саркофаг заменили на щусевский, который Лазарев хорошо помнил, а мельниковскую конструкцию перенесли в запасники Исторического музея.

Наконец, достигнув прозрачного гроба, Руслан бросил взгляд на умиротворенное лицо мертвого вождя. И на мгновение замер, с трудом поборов неожиданно нахлынувшее волнение, внимательно вглядываясь в улыбчивый прищур закрытых глаз свежеиспеченной мумии, если сравнивать его с египетскими сушеными воблами.