Нет, мы не ангелы...

- Я выстрелю! – решительно заявил Петраков, нервно дернув оружием. – Мамой клянусь! Не доводите до греха!

- Так я этого и добиваюсь, Сережа, - делая еще шаг, произнес Владимир Николаевич. - Стреляй! – неожиданно рявкнул он, практически прикоснувшись грудью к стволу пистолета.

Петраков и не думал, что в этом тщедушном старичке может скрываться такой мощный командный голос, от которого даже стекла в окнах лаборатории зазвенели. И от неожиданности его палец дрогнул на спусковом крючке, посылая смертоносный заряд свинца в открытую грудь товарища старшего майора госбезопасности…

Глава 9

От грохота выстрела, прозвучавшего в закрытом помещении, лейтенант Петраков на некоторое время оглох и слегка потерял ориентацию.

Но он четко видел, как пуля, ударившая старого чекиста, проделала в его груди аккуратное отверстие, а воспламенившиеся пороховые газы обожгли дряблую старческую кожу. Владимир Николаевич вздрогнул всем телом, приняв в сердце смертоносный свинцовый заряд, но, к удивлению Сергея, даже на ногах устоял, лишь немного откинувшись назад!

Пока Петраков бешено вращал глазами, до сих пор не понимая, что, в конце концов произошло, Кузнецов, болезненно морщась, крутанул шеей, да так, что захрустели все позвонки.

Потом он поводил плечами вверх-вниз, словно разминал затекшие мышцы.

- Неприятно… весьма… - наконец хрипло произнес он. – Впрочем, как и всегда.

Сергей тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение – ну, не мог старик выжить после его выстрела! Никак не мог! Это же против всех законов природы! Он же ему прямиком в сердце маслину в девять граммов закатал! Труп, однозначно – к бабке не ходи! Ему теперь только со святыми упокой… Однако - вот он, стоит перед ним живехонек, добродушно улыбается (хоть улыбочка у старика на этот раз вышла несколько кривоватой), и помирать явно не собирается!

Петраков еще раз мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая слепней, а после мазнул рассеянным взглядом по лаборатории, стараясь зацепиться глазом за что-нибудь привычное и незыблемое.

Этот смертельный выстрел выбил опору у него из-под ног, а сознание реально «потекло». Ибо произошедшее здесь все никак не могло уложиться у него в голове.

В углу лаборатории нервно курил весельчак-медэксперт Петр Ильич, тоже слегка сбледнувший с лица, но старающийся казаться невозмутимым.