Тайны Иномирска

Почему же тогда мне ни капельки не стыдно? Почему я не испытываю угрызений совести? Ответ лежит на поверхности.

Я — демон.

Порождение Тьмы, обожающее причинять боль другим живым существам и получающее от этого глубочайшее наслаждение.

И последний барьер, что еще хоть как-то сдерживал темные порывы, я сняла сама.

Вадим застонал и принялся медленно подниматься. Я протянула руку, помогая ему.

Даже если бы мне удалось каким-то образом переместиться в прошлое и передо мной опять встал все тот же мучительный выбор: остаться собой и пожертвовать другом или же принять свою демоническую суть и тем самым спасти Вадима, я бы без колебаний выбрала второе.

Я никогда не допустила бы, чтобы из-за моего эгоизма пострадал тот, кто мне близок.

Какая разница, человек ты, демон или кто-то еще?

В конечном счете все хотят одного — почувствовать себя нужными. Вадим предоставил мне эту возможность.

В этот же раз… Фэй доказала, что ей не все равно, если на Земле станет одним Вадимом меньше.

Глава 20. Файв-о-клок

— Точка зрения Фэй —

Человек или демон?

Демон или человек?

Бессчетное количество раз в моей голове мелькал один и тот же вопрос. Однако каждый раз, когда я уже была готова склониться к «человеку» перед глазами вставало новое, третье слово, написанное огненными буквами.

И это слово — «Вадим».

Постепенно я успокоилась и перестала понапрасну мучить себя. Вадим принял меня даже после того, как все узнал. Однако мою душу продолжают терзать сомнения и беспочвенные страхи. В такие минуты только его присутствие и, казалось бы, обыденные действия приводили меня в норму.

В один из таких дней, когда дружеская поддержка была нужна как никогда, мы с Синн попивали чай и вели неспешную беседу о недавних событиях.

— «Плохиши» наказаны, «добряки» у руля? Да? Да! Вот и успокойся, — демонесса тщетно пыталась вытрясти из сахарницы хоть немного сахара, что было уже само по себе бессмысленным занятием, потому как последнюю ложку она сама же себе и положила.

— А Вадим-то выжил? Чего-то его не видно в последнее время… Небось пришибла его, а косточки в палисаднике около дома закопала.