Я не лекарь — я аптекарь

— К вам должна скоро прийти Омелия Рейдл…

— Кто это? — хотя и так понятно кто, тогда другой вопрос, — Какого хрена ей от меня надо?

— Ваша тётушка… Ну то есть…

— Да я понял уже, дальше!

— Вы сами просили её позвать, чтобы попросить помощи с Цербером…

Едрить бикарбонат кальция, что, серьёзно? Этого ещё не хватало, унижаться перед какой-то прош… кхм, профурсеткой. Теперь надо срочно придумать как от неё отмазаться… Ещё не хватало, унижаться перед теми, кто отвесил мне пинка под зад!

— Ты ещё здесь? Бегом работать! У нас куча дел до завтрашнего вечера!

Маркус, кажется, был удивлён такой резкой перемене в моём характере.

Ничего, скоро привыкнет. Ну, или мне придётся искать себе другого Маркуса. Посмотрим, как он поведёт себя завтра.

За перегонной установкой время пролетело незаметно. Конечно, оборудование оставляло желать лучшего, но я работал и в худших условиях.

И конечно же, эта Офелия или Амелия пришла в самый неподходящий момент, когда нужно было менять перегоночные колбы…

И ведь даже предъявить некому, бывший владелец тела скорее всего уже на том свете.

Женщина, вошедшая в аптеку просто лезла из кожи вон, чтобы показать свою важность и значимость. Увы, получалось у неё как у индюшки, прицепившей павлиний хвост. Да и никакая косметика уже была не в силах скрыть возрастные изменения: кожа рук, шеи, мелкие морщины в уголках глаз — всё это было уже не скрыть за внешним лоском. Да и зачем так выряжаться, идя в аптеку?

А духи… Духи ударили по моим рецепторам вульгарным запахом гвоздики.

Честное слово, лучше дышать сероводородом, чем… этим. А самое паршивое, когда человек внутри гнилой, это не перебить никаким ароматом.

— Добрый вечер, Оверус. Я была крайне удивлена, получив твою просьбу, — сера и ртуть, неужели мне хватило дебилизма написать в письме про деньги? — так что это за срочное дело, по которому ты меня позвал?

Уф, благословенные начала алхимии. Теперь не придётся не придётся оправдываться и нести всякий вздор…

— Дорогая, — во имя восьми металлов, как же тебя звать-то?, — тётушка.

Время идёт, а мы не молодеем.

Судя по выражению лица, начало разговора ей не понравилось. Вот и славно, я на правильном пути!

— Вам ведь всё сложнее и сложнее становится скрывать эти морщинки, да и от сухости кожи уже не помогают обычные средства. — Продолжил я. Вроде даже получалось говорить без издёвки.

— К чему вы клоните? — Графиня (или герцеговина? эх, надо было уточнить у Маркуса) была возмущена.

— Не гневайтесь, послушайте.