Академия преемников. Яга против!

Еще чуть-чуть, и он либо сбежит, либо умрет впервые, посмев взглянуть на запретное.

– Так бы сразу и сказала, – побурел царевич, отворачиваясь. – Здесь же ничего из одежды нет, я думал, она с тобой.

– Ты мою одежду мечом придавил, дурак. Кто вообще ходит в баню с мечом?

– Это? – влажная простынь оказалась поддета рукоятью оружия. – То есть ты пришла из дома в этой тряпочке?

– Да! – чуть ли не взорвалась я. Если он не уйдет, я так и останусь тут торчать промеж двери. Тылы начали нагреваться, в то время как плечи уже замерзали.

– И вернешься в ней же? – помрачнел он, проглядывая теплую ткань на свет.

– Хотелось бы. А теперь будь другом, скройся с глаз моих и дай мне ополоснуться.

– Сейчас, – мертвец исчез из поля зрения, загромыхав тазиками. – Подожди минутку.

– Быстрее, – процедила я. – Холодно же. И чего ты прицепился? Мы в этих простынях в баню всю неделю ходили, в чем проблема?

– Я не замечал, – обрубил он, переставая шуршать. – Можешь выходить.

– Э, нет, ты сначала сам выйди, – возразила я.

– Клянусь, что не буду смотреть. И вообще, нам нужно кое-что обсудить, а покидать теплое помещение только потому, что ты имеешь склонность к нудизму, я не собираюсь.

– Если это не может подождать пять минут, то Словом клянись, – потребовала я. Упрямый, как баран, прости господи.

– Слово мое крепкое, по нему будет, – произнес он ехидно. Ладно, не велика беда, даже если увидит. Я его тоже в непотребном младенческом виде наблюдала, и никто не умер.

Дверь парной поддалась с легкостью, открывшись на возможный обзор. Царевича не было.

– А-а-а-а-а! – заорала я, когда ведро ледяной воды окатило меня с ног до головы. – И-и-и-и! – крутой кипяток последовал за льдом, выбив из меня дух.

– Вот теперь кутайся в свою тряпку и трижды подумай в следующий раз о необходимости одежды, – оглушенную меня завернули в простыню по самую шею и усадили на лавку.

Самое обидное, что он действительно не смотрел! Глаза Кощея были плотно завязаны платком, а укутывал он меня исключительно наощупь, стараясь не касаться кожи.

– Будь ты проклят, мертвая душа, – тихо сказала я, едва способность говорить вернулась. – Что б тебя комары насмерть закусали, скотина!

– Не ругайся, я тебе морса оставил, – добродушно ответил он, снимая повязку.

– Если повод поговорить будет мельче, чем конец света, я тебя лично тазиком пришибу. Ну, с чем пожаловал?

– С одним отнюдь невеселым наблюдением.