Академия преемников. Яга против!

Вот так, опускаешь пипетку, надавливаешь, а потом капаешь ему в рот, понятно?

– Ба, а если он подавится?!

– Пущай первую проглотит, а дальше хоть давится, хоть захлебывается, – продолжал довольно хохотать мужчина, вольготно располагаясь на черном троне. – Никто из Кощеев так рано не умирал, но от рук Яги – оно особливо полезно, верно, Ядвига?

– Цыц, костяной, рано ему. Не волнуйся, не подавится.

Я покосилась на розовую жижу в миске, на грубую резиновую пипетку и вздохнула. Ничего не попишешь, жрица должна уметь выкармливать детей.

Первая капля исчезла среди распахнутых губ удивительно молчаливого младенца. Может, он спит, если глаза закрыты, а я к нему с едой лезу?

Вторая капля скользнула по маленькому язычку и исчезла в недрах непонятного кулька. Он завозился.

Боязно мне. Вдруг, что-то не так сделаю? Дядька на троне хоть и смеется, но я вижу вокруг него темную силу, что давит и пугает. Слишком внимательно он наблюдает за моими руками, не смотря на приклеенную к губам улыбку.

С третьей каплей глаза младенца распахнулись.

– Ой! – обомлела я. – Они и должны так светиться?

– Хороший свет, сильный, – одобрил отец. – Не зря за вами послал, Яга кого угодно из рук Мары выцарапает.

– Странно как, еда розовая, а свет синий. Что это? – наивно ткнула я пипеткой в чашку.

– Кровь с молоком, сказал же, – удивился моей недогадливости Калистрат.

Настоящая кровь? Свиная или черного петуха?

– Обижаешь, – довольно ответил он на мой молчаливый вопрос. – Нормальная, человеческая.

Я приложила руку ко рту, почувствовав дурноту.

– Не пужайся. Мала ты еще, не понимаешь. Это ж для пользы и крепости будущего Кощея. Силен будет, как бык, достойный преемник.

– А как его зовут?

– Дык, – почесал голову папаша, – не решили пока. Мать проснется, назовет, а мне без интересу, главное, что Кощей.

– Бабушка, – я тихонько подергала за рукав вернувшуюся старушку. – А все младенчики размером с батон?

– Все, – также шепотом ответила она. – И ты когда-то была батоном.

– Я?! – ну и вранье. – Не может быть, я сразу красивой и большой родилась. А он вспомнит меня, когда вырастет?

– Коли не вспомнит, так ты его стукни хорошенько, чтобы память прорезалась.

– Эй-эй, бабоньки, – заволновался Калистрат, – вы мне сына раньше времени не прибейте, раз уж выкормили. А я уж постараюсь, чтобы не забыл.

***

– Тебя забудешь, – проворчал Кощей, легонько потирая затылок. Чтобы наверняка, а то вдруг память барахлит.