Академия преемников. Яга против!

Переживаю, что ошибется с выбором или же не выберет никого, а ей уже пора вкусить радость материнства.

– Подберем, – мудро согласился он и обернулся к остальным. – Я Руслан, сын вирявы, она же хозяйка лесов. Константин, Арсений, рад встрече. Прелестные девы, не слушайте этого белобрысого сноба, он просто ревнует к вашей красоте, все феи слишком воображают о своей неотразимости.

Я усмехнулась и сменила минералку на крепкий чай. С будущим хозяином лесов всегда было просто и приятно. Не смотря на его категоричное отношение к человеческим туристам и попытки выселить предпринимателей из собственных владений, он благоволил коренным народам тайги.

А те и рады иметь в кумирах не только общепринятое божество, но и весьма конкретного лесного духа. Старая вирява отходила на покой медленно и болезненно, так что на плечи ее преемника ложилось все больше обязанностей и хлопот. От того и нервничал он иногда, переворачивая экскаваторы и карьерные самосвалы, смеющие рыться в его земле.

– Пардон, не ждал ещё кого-то, – с легкой руки змея мой чай сменился на слабенькое винцо. – Кумыс, чача, пиво?

– Чай, – проницательно усмехнулся дух леса, присаживаясь сзади меня на спинку дивана и незаметно кладя ладонь на моё плечо.

Пока полоз пререкался с Русланом, а Кощей неодобрительно фыркал, я прикрыла глаза и всмотрелась в образы. Так, что тут у нас? Чуйский тракт, грот Куюс, правый берег Катуни…

Какой-то идиот ковыряет гвоздем древнее изображение оленихи с детенышем.

Вот паразит, это же эпоха неолита! Петроглифы неохотно поддаются гвоздю, словно стараясь задержаться на этом свете и увидеть смену нового века. Какого по счету для изображенных животных? Наверное, только бабушка знает или даже прабабушка.

Вандал, что б ему на унитазе спокойно не сиделось, скребет рисунки настойчиво, будто сам выдалбливает новые художества, подобно пещерным людям. Каменный век сменяет бронзовый – гад добрался до изображения несуществующего хищника.

– Что вы творите?! – пожилая женщина со смуглым обветренным лицом прижимает к груди пуховый платок и даже не пытается вытереть слезы. – Это же наследие Алтайских гор!

– Эти камни не представляют никакой ценности, таких рисуночков полно, а к Бельтыртуюку еще никто так близко не строился. Вам отказано в статусе заповедника или объекта федерального значения, – вандал выпрямился, оказавшись пузатым мужчиной неопределенного возраста в каске и галстуке.