Академия преемников. Яга против!

Черный хлеб с отрубями и подгоревшей корочкой, щедро сдобренный диким лесным медом – вкуснейшее лакомство среди запаха паленой плоти и разложившегося мха.

– Почему сегодня мы варим зелье забвения, а не болеутоляющее, как обычно?

– Потому что нельзя утолить боль от потери любимых. Неважно, сколько пройдет времени, сколько зелий выпьет человек и сколько заговоров он прочтет, душевная рана всё равно разбередит его ум подобно гнойному воспалению.

– Но разве солдатам есть время думать о потерянных любимых? Они же ждут их дома.

– Вот для ждущих и варим. Память людская – что мощь колдовская, не рассеется, не сотрется. А как утешить мать, потерявшую сына? Жену, получившую похоронку? Дочь, впервые увидевшую цинковый гроб?

– И мы подарим им забвение?

– Мы подарим добрую память об ушедших любимых. Растолки порошок сердолика, чтобы уберечь от помутнения рассудка.

***

– Ладно, Сажик, некогда предаваться воспоминаниям, пора узнать, чем кормят в этой образовательной обители.

Создать для нас академию ­– дурацкая идея.

Где это видано, чтобы потомственная Баба Яга училась быть Ягой? Это же в крови, с рождения на роду написано, с материнским молоком в судьбу вплетено. Человек может выбрать себе профессию и выучиться на нее, а моё Ремесло – это каждый мой вдох, каждая мысль и каждая клеточка моего тела. Как можно научиться быть собой у других?

Жаль, что слово матери непреложно, даже бабушка не решилась открыто спорить, вот и отправили меня в ссылку, на Кудыкину гору.

– Можно подумать, ты не знаешь тайных чаяний Янины, – буркнул кот ловко перепрыгивая с одной ступеньки на другую.

– Да-да, налаживание интернациональных отношений, новые знакомства, повышение коммуникативной компетентности и тонкое искусство дипломатии. Почему тут так тихо?

Я прилетела впритык к началу обучения, первые занятия начнутся завтра, разве академия не должна быть чуть-чуть пооживленнее?

Однако коридоры были на удивление пусты. Ни преподавателей, ни других студентов. Или мы ученики? Экспериментальный всё-таки проект, недоработочка с социальными ролями выходит.

– Эй, есть кто-нибудь?

Одна из широких деревянных дверей вела в просторное и прохладное помещение, заполненное аккуратными диванчиками и невысокими столиками. Стены были выложены приятным мрамором с уместными деревянными вставками, отовсюду лилась ненавязчивая едва слышная мелодия, даже картины на стенах повышали аппетит и радовали глаз. В конце зала имелось окошко.