Даром

Хорошенькая — в ее возрасте все хорошенькие. И что эта девчуля забыла в бомжатнике?..

— Что у тебя случилось? Ночевать негде? Дома неладно?

— Да я лучше подохну под забором, чем домой вернусь! Мать решила, что для скакалки я уже слишком взрослая…

— Мама скакалку отняла? Это что, причина уходить из дома?

— Да какое там «отняла» … Раньше-то она меня скакалкой лупила, а теперь на ремень с пряжкой перешла. Не, домой не вернусь. Да ничо, говорят, нормально можно на сквоте жить…

— Не то слово — нормально! — раздается веселый мужской голос из-за забора, и один из щитов, выглядящий плотно пригнанным, отодвигается в сторону.

— Чиназес! Давай сюда, чикуля!

Девушка без лишних размышлений протискивается в образовавшуюся щель. Пробираюсь следом за ней. Впустивший нас — высокий худощавый парень с длинными сальными волосами. На меня он косится с подозрением, но тут же широко улыбается и перебрасывает через петли в заборе балку, фиксируя щит, через который впустил нас. Ага, значит, попасть в «Небо» можно или зная проход, или вот так, по приглашению.

— Вы к кому-то или в первый раз? — спрашивает парень.

— В п-первый… — блеет девчонка.

Так, моя роль — потерянный человек, отброшенный на обочину жизни. Стараюсь придать голосу просящие интонации:

— Да вот… я бы... мне бы… только где-нибудь бы переночевать… пожалуйста. Я проблем не создам, честное слово. Вы ведь знающий человек, пожалуйста, помогите найти местечко.

Парень довольно усмехается — я позволил ему ощутить превосходство.

— Ну-у, допустим, есть один флэт, — тянет он.

— Но всякому джанку там не рады. Это не просто сквот, это, едрить его, арт-пространство. За бухло или вещества вас сразу кикнут, то есть выкинут на мороз. Хавчик весь в общак. Гадим в отведенных местах. Внутри — мир, дружба, жвачка, общаемся конструктивненько, не токсичим. Если вы пиплу не понравитесь — попросим на выход, без обид. Согласны?

Мы с девицей хором киваем.

— Меня Джон зовут, — представляется парень.

Ванька, значит. Ну ладно, я так тоже могу:

— Очень приятно.

Алекс.

— А я Зойка, — девушка отчего-то смущается и чуть краснеет.

— Будешь, значит, Зоуи, — снисходительно говорит Джон. — У нас тут не колхоз.

— Зо-оуи, — обрадованно тянет девчонка. Иностранное имя кажется ей чем-то ужасно крутым.

Джон решительно устремляется в глубину развалин. Следуем за ним. Приходится внимательно смотреть под ноги, чтобы не угодить в выбоину в растрескавшемся бетоне или не напороться на арматурину, но дорогу я запоминаю.