Даром

Может, грешновато так думать, но все-таки мне повезло встретить Олю именно теперь, когда она овдовела. Такие женщины редко остаются в одиночестве, мужчинам своим не изменяют и не разводятся.

Парковую тишину прорезает скрежет настраиваемого микрофона. Кому это в субботу неймется? А, вроде я видел объявления о митинге протеста против сокращения рабочих мест и еще какой-то дискриминации. И, похоже, это все будет как раз у нас по пути, обходить кружными дорожками слишком долго — уже темнеет.

Ладно, посмотрим хоть, чем люди возмущаются.

— Семнадцатого декабря у меня болел ребенок, — разносится над парком усиленный динамиком женский голос. — Я только и мечтала, чтобы он скорее выздоровел и не болел больше. Разве могла я думать в этот момент о работе? Неужели ваша мать хотела бы чего-то другого на моем месте? Так почему меня теперь сократили с работы? Я — экономист с десятилетним стажем, а сейчас целый отдел заменяют двумя одаренными сотрудниками!

На митинг собралось человек сто, не меньше.

Идем в обход толпы по боковой дорожке. Люди держат в руках плакаты «Бездарностям тоже нужно кормить семьи», «Долой дискриминацию по одаренности!», «Дар для человека или человек для Дара?».

Тетка на трибуне сменяется потертым мужиком лет сорока.

— Чтобы кормить семью, я работал на трех работах! — кричит он в микрофон. — О чем я мог мечтать, если не о том, чтобы наконец выспаться? Мне еще повезло, в другие дни я хотел только сдохнуть.

Теперь я полностью высыпаюсь за четыре часа, и я говорю спасибо тому, кто это устроил. Но что толку, если из трех работ у меня осталась одна, да и на той маячит сокращение? А я же кандидат юридических наук! Но по сравнению с Даром ни степень, ни опыт, ни прошлые заслуги ничего не значат!

— Вот ты веришь, будто у Одарения есть смысл и цель, — говорю Оле, когда мы отходим от толпы и скрипучие динамики больше не режут уши. — Но как это объяснить всем этим людям, которых Одарение выкинуло на занюханную обочину жизни?

— Это ведь проблема общества, а не Одарения, — серьезно отвечает Оля.

— Я понимаю, этим людям тяжело. Их привычный способ жить ломается. Но в самом ли деле нужно столько юристов и экономистов? У нас в больнице санитарок вечно не хватает…

— А ты что думаешь, Федор?

Федя поправляет очки на носу, рассеянно пинает кучку сухих листьев и говорит:

— Им придется как-то приспосабливаться. Как и всем.