Свой выбор

В такие моменты он видел сияние вокруг себя, но оно было иным, похожим на плотный кокон, из которого не торчало ни единой ниточки.

Наблюдения и исследования привели Гарри к первому открытию — кокон вокруг него не просто цветной, он отражает состояние и эмоции самого Поттера!

Озадачившись тем, как назвать то, что он видит, Гарри вновь присмотрелся к окружающему миру и решил, что раз именно кокон вокруг него производит все ненормальное, все те странные и удивительные вещи, что случаются с мальчиком, то про себя сияние нужно звать тем самым словом, которое было запрещено в доме Дурслей.

— Это волшебство, магия, — прошептал Гарри, лежа на продавленной кушетке в своем чулане. Здесь никто не мог его слышать, если мальчик говорил очень тихо, так что Гарри не боялся произносить такие красивые и такие пугающие слова вслух. — А раз волшебство похоже на ниточки, то, выходит, мой кокон состоит из нитей магии.

Гарри широко и счастливо улыбнулся. Он чувствовал себя тем, кто нашел клад. Его переполнял восторг и страх.

Теперь у него было что-то свое, не чужое, как одежда Дадли. Но очень пугало, что волшебство могут отнять, ведь все и всегда можно отнять. Поэтому Гарри решил быть очень и очень аккуратным и никому не рассказывать про свою магию.

Постепенно мальчику все меньше приходилось сосредотачиваться, чтобы увидеть магию, и пусть он еще не мог ею полноценно управлять, но само то, что он замечал состояние кокона, позволяло сильно изменить жизнь. В решающие моменты Гарри успевал перехватить особенно нервные нити, не дать им вытянуться, заправлял обратно в плетение.

Сам кокон он подолгу рассматривал в тишине своего чулана, изучая переплетения нитей и время от времени пытаясь потрогать. Ощутить магию долгое время удавалось лишь в нервном состоянии, не в покое. Но Гарри не был бы таким наблюдательным, если бы не научился терпению. И постепенно, чувствуя легкое покалывание, мальчик уже перебирал тончайшие искрящиеся ниточки вокруг себя, пытаясь уловить закономерность в рисунке.

В пять лет Гарри и Дадли отправили в школу, и на исследования получалось выделять совсем немного времени перед сном.

Зато школа оказалась удивительным местом, где Гарри мог изучать что-то новое, и его за это никто не ругал.

Из-за Дадли Гарри был вынужден сесть за первую парту, прямо перед учителем, сообразив, что тот не позволит другим шептаться у себя под носом или тыкать тощенького темноволосого мальчика ручками и линейками в спину.

На уроках было очень и очень здорово.