Я (не) смогу тебе помочь

Не знаю, бабочки это порхали, или ещё какие насекомые, но внизу живота у меня сладко сжималось, и кружилась голова.

Из кухни перебрались в зал, где и продолжили целоваться, сидя на диване: до опухших губ и звёздочек в глазах.

Не знаю, чем бы это всё закончилось, но звонок в дверь, заставил нас подскочить на месте и отпрянуть друг от друга.

Приведя в порядок растрёпанную причёску и одёрнув платье, я побежала открывать дверь.

За порогом стояли Валюха и Маша. Девчонки весело пропели мне хэппи бездей ту ю и вручили небольшой подарок.

И мы снова вместе с девчонками пили чай, а потом отправились в кино, где к нам присоединились одноклассники.

После фильма зарулили в кафе. А по дороге домой мы с Сашкой сбежали. Хохотали, гуляли, держась за руки. Качались на качелях в соседнем дворе. А потом снова целовались в подъезде, пока нас не спугнул, вернувшийся с работы домой сосед.

Вскоре мы с Сашкой получили одно на двоих прозвище — неразлучники.

А потом было лето. Наше лето на двоих. Каждую свободную минуту мы бежали, чтобы встретиться и побыть вместе.

Строили планы, мечтали, что поступим в один институт. Правда, я собиралась поступать на факультет лингвистики и перевода. А Сашку интересовали информационные технологии.

Снова начало учебного года. В октябре Сашка стал задумчивым, и было видно, что его что-то тревожит. Он долго отмахивался от моих расспросов, потом всё же признался: — Родители разводятся… У отца, оказывается, вторая семья есть, и даже ребёнок. Мы, скорее всего, уедем в другой город, к маминым родителям…

Я заплакала: — А как же мы, Саша? Как же я?

— Ну, это же ненадолго, Василёк мой, — Сашка обнял меня, зарылся лицом в мои волосы.

Я плакала, а он целовал, снимая с моих щёк слёзы, шепча:

— Я вернусь, я обязательно к тебе вернусь. Мы же поступать вместе решили. Ты только пиши мне! Ты ведь будешь писать? Обещаешь?

— Обещаю…

И я писала. Каждый день писала. Я так скучала по нему. Боже, как же мне его не хватало.

Если бы не Валюха, я не знаю, как бы пережила наше расставание.

Его первое и единственное письмо было наполнено тоской и нежностью. Каждая строчка напоена любовью. Одно письмо. Первое и единственное. Я зачитала его до дыр, а потом чуть не сожгла со злости. Оно так и хранится у меня в коробке вместе с открыткой с Восьмым марта. Сашка поздравлял меня с праздником и высказывал непонятную претензию, словно это я обманула его и не строчила ему ежедневно. Будто это он, а не я написала эту сотни писем.Было больно, как же мне было больно.