Я (не) смогу тебе помочь

— Ну и правильно! Ещё не хватало упахаться в свой день рождения, — одобряет дочка, — а к деду с бабушкой ты когда собираешься? Не забудешь про фотографии?

— Я к ним завтра поеду. Конечно же, я помню про фотографии, как отсканирую, сразу всё вышлю, — отвечаю дочке и заканчиваю разговор,

— Алин, там в домофон звонят, я пойду открою. Целую тебя. Пока-пока, солнце моё...

— Хорошо повеселитесь там. Пока, мамочка.

Дочка отключается, а я сажусь на диван и опускаю руки. Никакого звонка, конечно же, не было. Я очень люблю нашу дочку, но сейчас нет сил говорить даже с ней.

Со дня смерти Максима прошло чуть больше четырёх месяцев, и иногда мне кажется, что у меня нескончаемый день сурка. Такой серый, унылый, затягивающий в тоскливую воронку из воспоминаний и тягостных мыслей день.

Нет, воспоминания сами по себе хорошие. Да они и не могут быть другими, ведь мы с Максимом любили друг друга и жили довольно дружно. Вот только все воспоминания заканчиваются острой болью в сердце оттого, что его больше нет со мной.

Он не обнимет меня, не прижмёт меня к себе крепко-крепко, не шепнёт на ухо: — Какая же ты у меня красивая, Васька.

Этого уже не будет никогда. Какое страшное слово — НИКОГДА.

А я до сих пор вслушиваюсь в шаги на лестничной клетке, жду, что он откроет дверь, крикнет с порога: — Лисичка, я дома.

А мне до сих пор порой мерещится в толпе его фигура, или мелькнёт среди машин его Hyundai.

Я прекрасно знаю, что это не он и не его машина, но каждый раз у меня холодеет в груди, и сердце подскакивает к горлу.

Я встала и, прихватив с собой салатники, пошла на кухню. В один перевалила из контейнера свой любимый «Цезарь», а в другой — «Морской коктейль». Этот салат всегда заказывал муж.

Поставила салатники на стол, зажгла свечу перед портретом Максима и налила в бокалы вино.

— Ну что, родная. Я поднимаю этот бокал за тебя. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Мечтай, а я постараюсь выполнить все твои мечты, любимая — звучит в голове голос Максима. А сам он насмешливо улыбается мне с портрета.

— Ну что приуныла Лиса? Держи хвост пистолетом! Прорвёмся...

Слёзы капают в бокал с вином, и я выпиваю его, не почувствовав даже вкуса.

Потом ем салат, не Цезарь, а салат, что любил мой муж. Мне он тоже нравился, правда, не так сильно, как Максиму. Тот готов был его есть на завтрак, на обед и ужин.

Смахиваю со щеки слёзы и снова наливаю бокал:

— Ну, скажи мне, скажи? Какой чёрт тебя туда понёс? Что ты там забыл? Куда ты ездил, Максим? — обращаюсь я к портрету.