Темная история. Сказки для призрака. Книга 3.

прямиком из окна!

Трындец! – подумал я, представив гигантского спрута-погранца, засевшего на крыше и решившего таким вот образом прошерстить весь дом. Недооценил его, мерзавца.

Одно из щупалец, протиснувшись в зазор, принялось обследовать шкаф: я мигом повис на штанге, упершись ногами в стенки, пока эта липкая чёрная пиявка с пристрастием обшаривала днище.

Потом вообще было смешно, как мне пришлось изворачиваться ужом в крайне ограниченном пространстве, избегая касаний до этого долбанного тентакля. Один раз сия пакость даже едва не ухватила меня за волосы! Наконец пиявка убралась восвояси.

Но я решил на всякий случай покамест повисеть. За окном, грузно ухнув, отчалил гроссвалур. Я же вместе с вырванной с мясом штангой свалился на дно шкафа. Железкой прилетело в лоб. Шёпотом выругавшись, я выбрался из-за створок на свет божий. И по-пластунски дополз до окна, воровато выглянув наружу. Вроде тихо. Можно перекурить.

Я осторожно встал в полный рост, отряхиваясь от затвердевшей болотной жижи. Вот в Яви так изгваздаться не мог.

А тут за здорово живёшь весь уделался!

Не понятно, на что рассчитывая, я направился в ванную комнату. Ну а вдруг? Там мне ждало предсказуемое разочарование. Покрутив кран, я услышал только низкий утробный гул, а секунд десять спустя в раковину ливанул всё тот же чёрный дёготь.

Фу-у, – я брезгливо отошёл от умывальника. – Хватило уже.

Пришлось пустить в расход простыню, которая в руках расползалась буквально на нитки. Но рожу кое-как оттёр. То есть лик ангельский.

Вот теперь хоть икону пиши, – удовлетворённо глянул я на себя в зеркало. И замер, где стоял. Позади меня маячила неясная тень.

Глава 21. Теневики.

Я с трудом поднял пудовые веки, точно Вий. Последнее, что я помнил, как меня голодным удавом пожрал холодный чёрный камень. И ему хватило с лихвой. Если же говорить обо мне самом, то внутри было гулко и пусто. А вот приятной лёгкости не было. Я ощущал себя воздушным шариком, из которого выпустили весь воздух. Ненужным и уже отслужившим своё атрибутом отгремевшего празднества.

Ирем.. Эдем.. мёртвый Рай принял мой откуп. И выплюнул объедки.

Надо мной расплескалось мутно-алое небо. Оно было набросано такими небрежными мазками, что казалось это маляр-недоучка на полставки малевал стену в старой парадной, не заботясь о результате и его эстетичности.

Неуклюже оттолкнувшись плечом от твёрдой поверхности, я сел, на миг содрогнувшись: неужто Зазеркалье отпустило меня насовсем?! Это же..