Спасите меня, Кацураги-сан! Том 3

В Токио эта проблема стоит особенно остро.

Я взглянул на храмы, что располагались по левую руку от главной площади, и услышал тихий шёпот монахов.

– Чтение священных книг, – объяснил мне Кикуока. – Обязательная культурная часть этого праздника. Как и бон-одори, репетицию которого ты застал вчера.

В парковой части храма под жёлтыми овальными фонарями уже можно было увидеть этот танец. Женщины в юкатах выписывали хитрый узор с помощью веера, под необыкновенную музыку. Токио резко приобрёл совсем иные краски. Такого я ещё ни разу не видел с тех пор, как оказался с этой стране впервые.

Кикуока не повёл меня в Дайдэн – ядро храма, поскольку тот был забит людьми. Вместо этого сэнсэй завёл меня в маленький домик, в котором, судя по всему, жил сам.

– Скажи, Тендо-кохай, тебе удалось понять что-то из увиденного? – спросил он.

– Вы имеете в виду, понял ли я смысл этих традиций, Кикуока-сэнсэй? – уточнил я.

– Нет, я совсем о другом. Я ведь неспроста позвал тебя на эту тренировку именно в Обон, – заявил Кикуока.

– Или ты полагал, что единственная причина – это три выходных, которые позволят тебе не отрываться от учёбы?

Я задумался. У меня были догадки, что Обон как-то связан с этой тренировкой, но понять, в чём кроется замысел Кикуоки Горо, я не мог.

– Не спеши, – опередил меня он. – Ты сам всё скоро увидишь. Собственными глазами. К главной части тренировки мы перейдём ночью. А пока я хотел бы, чтобы ты посвятил себя медитациям.

– Но ведь ядро храма в паре десятков метров от вашего дома, – подметил я.

– Жизненной силы отсюда я не почерпну. Какова цель этой медитации?

– Попробуй, и вскоре ты всё сам поймёшь, Тендо-кохай. Я вернусь позже, – сообщил Кикуока Горо и оставил меня наедине с собой.

Я вспомнил былые времена, когда только изучал основы целительства. Там я усвоил один самый важный урок. Если наставник рекомендует что-то делать, лучше приступать к задаче и не ждать объяснений. Понимание придёт со временем.

Усевшись посреди дома монаха, я приступил к медитации. Первые тридцать-сорок минут не чувствовал ничего.

Каналы для принятия жизненной энергии были раскрыты, но поглощать было нечего. И лишь когда общее время моей медитации начало переваливать за час – я испытал совершенно новое ощущение.

До моих ушей достиг звук. Свист. Поначалу я думал, что это часть бон-одори – музыки, что доносится с улицы. Но вскоре понял, что источник свиста внутри меня.

«Анализ» включился сам по себе. Но на этот раз его активация не потребовала больших затрат энергии.