Дитя Меконга

«Всё будет хорошо» — обещает себе Тонг, чувствуя, как грохочет в груди сердце, и сильнее сжимая пальцы на чужом боку.

Дыхание у Нока тяжёлое, прерывистое и горячечное, оно опаляет кожу рядом с ухом, вызывая колкую дрожь и желание облегчить боль.

«Не здесь и не сейчас, — останавливает себя Тонг, сжимая губы в тонкую линию и давая себе обещание: — Чуть позже».

— Простите, Кхун, но мы уходим.

В этот раз Тонг не просит, а ставит перед фактом.

Не отрывая взгляда от тихого, застывшего изваянием Туантонга, он подныривает под руку Нока и делает шаг назад, не желая поворачиваться к противникам спиной.

В тёмных глазах зарождаются золотистые искры, но Туантонг так ничего и не говорит. Лишь когда тот, кого назвали Чат, делает шаг вперёд, будто желая помешать им уйти, Туантонг отмирает, коротко требуя:

— Оставь.

Облегчение волной прокатывает внутри и Тонг наконец-то разворачивается, чтобы уйти, однако не проходит и пары шагов, когда в спину прилетает тихое и будто бы неуверенное:

— Хемхаенг?.

.

Сердце в груди сбивается, как и шаг, а в горле снова пересыхает, поэтому слова приходится проталкивать и выходят они колюче-ломкими, одновременно больными и причиняющими боль:

— Он умер восемнадцать лет назад, Кхун Туантонг. Вы убили его своим эгоистичным желанием вернуть его несмотря ни на что.

Глава 16

Тонг старается не думать о том, что только что произошло, сосредотачиваясь на дороге под ногами, на тяжести опирающегося на него Нока, на гомоне людей на ночном рынке, что отгорожен от дороги металлической сеткой.

.. На чём угодно, только не на сорвавшихся с его губ словах. Не на случившемся.

«Не думай» — требует от себя Тонг, когда оставивший их у рынка Синг возвращается на машине.

«Не думай» — повторяет он, сгружая Нока на заднее сидение, поближе к всё ещё взволнованной и обеспокоенной Ним.

«Не думай» — чеканит, садясь на переднее сидение и захлопывая дверцу.

Не думать не получается, а стоит закрыть глаза и перед внутренним взором встаёт лицо Туантонга, а в уши льётся призрак дрогнувшего в неуверенности голоса, что позвал его по имени.

Ругает Тонг себя сразу на трёх языках.

Он назвал Туантонга по имени, хотя не должен был его знать. Он обвинил его в том, о чём тоже не должен был знать. И Нок... Он тоже всё это слышал...

На мгновение зажмурившись до боли, Тонг открывает глаза и внезапно понимает, что даже не заметил, как они выехали на главную дорогу.