Дитя Меконга

— Больно? — тихо уточняет Кхем, поправляя брошенную наспех подушку, и Нок кивает, растирая грудину. Он всегда так делает после кошмаров.

— Снова приходил этот большой человек с ножом... Снова меня ударил... Пи... — Нок шепчет, сбиваясь и снова продолжая говорить. — Было так больно и страшно...

— Он больше не придёт, ложись спать. Давай.

Кхем приподнимает одеяло, дожидаясь, пока Нок уляжется, и лишь после этого закрывает его.

— Ты ведь не пойдёшь спать куда-нибудь ещё, Пи?

Нок подкатывается под бок, будто котёнок, и смотрит выжидательно, так что приходится ответить, хотя Кхему казалось, что всё и так ясно.

— Не уйду. Буду отгонять от тебя сны о плохом человеке, и он не придёт.

— Спасибо, Пи.

— Спи, Наоварат, я не дам плохому человеку до тебя добраться, — с несвойственной детям серьёзностью отзывается Кхем, поправляя на плече Нока край одеяла...

— Наоварат? Твоё полное имя Наоварат?

— Да. Ты не знал?

Ответ занимает три удара сердца, а на четвёртый удар оно срывается куда-то вниз, чтобы на мгновение замереть.

— Я... Похоже, что нет.

Тонг растирает лицо ладонями, хотя сейчас в них хочется спрятаться, от ситуации, от внимательного взгляда, от всего...

— Значит, ты всё-таки помнишь?

— Вспомнил, — поправляет его Тонг с тихим вздохом. — Значит, вам снова снился тот страшный человек?

Тонг и так понимает, что да. Он сам своими глазами видел этого «страшного человека», хотя и плохо рассмотрел затенённое, будто смазанное лицо.

Каким-то образом они разделили сон Нока на двоих.

Пальцы смыкаются на кольце и проворачивают его на пальце, причиняя тем самым лёгкую боль.

«Похоже, там всё-таки ожог...» — отстраненно отмечает Тонг, снова проворачивая кольцо.

— Приснился...

Уже знакомым жестом, Нок потирает грудину и Тонг сглатывает. Он ещё помнит клинок, что вошёл в тело той Наоварат, что снилась ему уже множество раз. Прямо в сердце.

— Ложитесь спать, Пи. Ещё рано.

Тонгу нужно время, чтобы всё переварить и осмыслить. Время наедине с собой и в тишине. А ещё поспать, потому что тех нескольких часов, что он проспал, явно недостаточно.

— Страшный человек больше вас не потревожит.