Вне игры

— А ты тоже считаешь, что Элька красивая?

— Не такая, как ты. А Дэна сейчас лучше не трогать, я его немножко раздраконил. Так что потопали до вечера. И Дэн сегодня занят, так что все наши коварные планы переносятся.

***

Дэн.

Краш, конечно, засранец, но настоящий друг. Я свою младшую сестру люблю, но вытерпеть эту мелкую язву могу не всегда. Не сейчас точно. Слышу, как они с Анжелкой уходят, и беру в руки шлем.

Мне нужно просто проветрить мозги. Даже не проветрить, а просто их отключить. Рука сама тянется к шлему.

Я толком не замечаю момент перехода. Сейчас я не собираюсь кого-то искать. Просто иду вперед с мечом в опущенной руке. Иметь на десятом уровне оружие и броню от топа – тоже в своём роде чит, но сейчас я не хочу думать, как разработчик. Сейчас я обычный игрок, более того, я хочу себя почувствовать бездумным механизмом, машиной для убийств. Никаких шкур и трофеев, разве что магические свитки, если замечу. Местный паноптикум благосклонно принимает мои правила игры: барсуки и волки, лисы, леопарды и кабаны прут непрерывной чередой.

Мой меч зависает буквально на грани, у самого края сероватого облака тумана в форме средневекового рыцаря. В тот же миг чувствую дикую боль и улетаю далеко назад. Земля вздрагивает, на месте рыцаря громадная лапа.

— Как он тебе? — Дедуля вроде как доволен.

— Ты специально для меня это сделал? — Поднимаюсь, так и хочется пощупать, не валятся ли из меня внутренности, боль чудовищно правдоподобна.

— Да ладно. — Смеется вроде и без злобы, но не верится мне почему-то в его искренность.

— Это лишь один из новых противников. Зверьё надоест, теперь можно подраться с призраками, с демонами, с такими монстрами, как я, только поменьше. А еще разбойников похитрее добавлю.

Сажусь, так вроде меньше чувствуется боль, да и шкала жизни чуть заметнее пополняется. Дед присаживается рядом.

— Что с культом твоим будем делать? Этот мир хоть и кровью пропитан, но они страшней всего. Зло от них настоящее, не рисованное. И оно растет, как растет их враньё о ней и о тебе.

От твоего имени сеется ненависть.

— И зачем она его придумала?

— Она лишь хотела, чтобы все знали, кто создал этот мир.

— Она и создала большую часть его.

— Считая себя частью тебя. — Выражение клыкастой морды стало совсем не хищным. — Она даже позже меня поняла, что может быть чем-то особенным.

— Ты действительно не знаешь?.. — видя, что он качает головой, я замолчал.

— Ты хорошо придумал. — После долгой паузы он сказал. — Взбодрись и продолжай жить.