Вне игры

Я даже поддразнивать его давно прекратила, он всё равно не реагирует.

— Но ведь тебе больно?

Я задумалась.

— Уже нет. Сейчас он, как и его отец, для меня скорее пример мужчины, которого я хотела бы встретить. И пример отношения к жизни.

После ухода Энжи я долго стояла, глядя в зеркало. Эта девочка всегда пробуждала во мне желание улыбаться и вообще желание жить. Сейчас пришло новое чувство – пришла пора чем-то заняться. Я подошла к кроватке. Малышка сладко спала.

— Ну что, дочка, начинаем искать работу?

***

Елена, мать Эли.

Почти каждые пять минут смотрю на телефон, чтобы не пропустить звонок. Я обещала не мешать ей, но желание чаще слышать хотя бы её голос мне никто не запрещал. Десять лет без надежды научили меня довольствоваться малым. За эти годы не менее двух десятков раз предлагали закончить это всё и каждый раз я отвечала «Нет». Надежду убили в первый же год после аварии, в которую попала моя девочка – повреждения мозга не позволят ей никогда даже прийти в сознание.

Два месяца назад прозвучал звонок, который я сначала сочла издевательством.

Холодный женский голос предложил мне невероятное. Да и вообще всё звучало каким-то фантастическим бредом.

— Я застряла в сети в виде оцифрованного сознания. Мне нужно тело, а вы получите свою дочь, по крайней мере она сможет жить полноценной жизнью, даже если ментально будет не совсем похожа на себя прежнюю.

Я сперва растерялась.

— Зачем вам тело моей дочери? Где ваше тело?

— Его нет. Я прочитала все медицинские документы. Для вас это единственный шанс.

И для меня тоже. Шанс успеха достаточно велик, хотя и не стопроцентный. И риск есть для нас обеих. Только для неё риск в том, что всё останется, как есть, а я просто исчезну.

Я задумалась. Слишком невероятно, но… Если всё это правда, я смогу обнять мою девочку и посмотреть в её глаза. Я многие годы жила без надежды вообще, теперь же я не откажусь от самого призрачного, самого фантастического шанса.

Мне не нужно было спрашивать ни советов, ни разрешений. Муж исчез спустя полгода после аварии, а родителей я не знала никогда, выросла в детдоме.

— Вы должны быть готовы к тому, что девочка может вести себя несколько скованно и отчужденно, в ней будет слепок чужого сознания. Я постараюсь не причинить вам боли, но полностью играть роль вашей дочери я не смогу. Но плюс в том, что она не проснется двадцатилетней девушкой с сознанием девятилетнего ребёнка. Как зовут вашу дочь?

— Эля. — Я назвала её имя, глотая слёзы.

— Моё полное имя Аэлита.