Вне игры

В ход пошли и корочки стажера-криминалиста, и сказки про белого бычка, то бишь дело особой срочности и государственной важности. Сдался он лишь, когда я ему сказал о регенерации. Осмотрев почти затянувшийся рубец на месте раны, которую он всего несколько часов назад ковырял, он махнул рукой.

— Просить, чтобы хоть анализы сдал, бесполезно? — Я молча ухмыляюсь, он опять машет рукой. — Иди.

Дома меня ожидает идиллическая картина, девчонки дрыхнут в обнимку. Кто-то –потенциальный труп, но это подождёт. Закрываюсь на кухне и набираю Дэна.

— Как тебе видосики?

— Ожил? Девки страху нагнали, что совсем плохой, а сейчас по голосу и не скажешь.

— Уже почти в норме. К утру пройдет, я думаю.

— А видосики занятные. Я уже начал рюкзак собирать, чтобы под рукой было всё, что может понадобиться. И теперь я с тобой буду ходить по порталам, а не эти курицы. Букетик ей… — ворчит неразборчиво.

— А что не так с букетиком?

— Покажу потом, что ты наснимал. Непростые там цветочки. А что тебя атаковало, видел?

— Нет.

— На видео есть только часть насекомого. Метров пяти длиной не то оса, не то шершень. А жало, что в тебя прилетело – вообще сказка, по твёрдости едва ли не превосходит алмаз.

— Я заметил, оно мне пассивный щит, как бумажку, проткнуло.

— Я начинаю понимать, почему порталы так выглядят. Ни одно нормальное живое существо в огонь не полезет.

— А кто говорил, что мы нормальные? — Вижу, как открывается дверь кухни. — Ладно, у меня тут разбор полётов намечается.

— И еще. — Дэн торопится успеть договорить.

Отключаюсь и смотрю на фигуру в проёме двери. Эту фигурку я видел мельком и весьма смутно, и то не соврал в своей оценке. Эта малявка, едва не подросток, сложена, если честно, ничуть не хуже моей любимой.

— Одеться не додумалась?

— Я вообще только воды хотела попить. А ты сбежал?

— Отпустили.

Она бесцеремонно подходит и оттопыривает мне футболку на месте раны.

— Ого. — Чувствую её легкие прикосновения. — Я не поверила, когда ты говорил про регенерацию.

— Ты лучше скажи… — не могу договорить, потому что мой рот нагло закрыт её ладошкой.

— Твоей куколке стало грустно. — Она заглянула мне в глаза хитрым взглядом. — Или со мной рядом поспать можно только тебе? Только в этот раз всё было по-честному.

— В смысле? — Не понимаю последней её фразы.

— Никто не питал никаких иллюзий и не обламывался потом.