Видение Кассандры

– Ты его убила?

– Сплюнь, окаянная, – всплеснула руками главная ведьма, но сразу положила их обратно на шар, дабы не разорвать контакта. – Палача убить – это не поле перейти, да и оно мне даром не нужно, я-то не виновна ни в чем перед ним, но он хочет знать, может, кто виновен из наших? Предлагает решить вопрос полюбовно.

– А что он расследует-то? Чего вынюхивает?

– Сказал, девочку маленькую кто-то убил, а перед этим смертным ужасом напугал, потом или в процессе расчленил и кровью все залил.

– Ой, ужас-то какой, – делано вздохнула собеседница, – и кто же на это пойдет? Кто ж руку на ребенка малого поднимет и такое с ним сотворит?

– Лукерья, ты мне тут невинного агнца-то не строй из себя, – нахмурилась Ярыга, – я тебя пока сама спрашиваю, без всяких там подначек, ты меня знаешь.

Коли сама такое совершила, кайся, если знаешь, что другая дура, скажи мне. Я-то сильно не накажу, а вот коли палач сам за тобой придет, то проблемы будут тяжелые. Даже если ты одного палача со свету сведешь, они следующего пустят. Ни тебе житья не будет, ни всем нам.

– А чего это, Яра, ты мне это высказываешь, словно вину мою уже насквозь видишь?

– А оттого, Лушка, что ты у нас самая скорая на дела, сначала делаешь, опосля думаешь. О последствиях.

– Нашла тоже безбашенную, – сплюнула собеседница, – это я лет триста назад могла с места на место в один день улететь, а сейчас собираться уж больно долго, корнями к Вертепску приросла.

– Давай без патриотических слов, – остановила ее Ярыга, – говори как на духу, а то сама проверю, ты девчонку прирезала, обряд чиня?

– Нет! – заорала в ответ ведьма Лукерья.

– Что я, дура неграмотная, законов не знающая? Мне оно надо, заради одного обряда потом всю жизнь от палачей бегать? Да вы же сами, коль узнаете, меня сдадите им, чтоб жизнь себе облегчить.

– Это, Лушка, ты права, кого угодно сдадим, чтоб остальной коллектив не пострадал.

– Я тебе все сказала как на духу, всю внутренность вывернула, не убивала я девок малых уж лет двести, ну, может, и поменьше.

– Хорошо, – кивнула Ярыга, – но учти, коль узнаю, что соврала мне, не взыщи, я тебя ведьмой сделала, я на костре и сожгу.

– Правду сказала.

– Тогда прощевай, Луша, – улыбнулась почти беззубым ртом Ярыга, – рада была тебя видеть.

– И я тебя, Яра, – также улыбнулась как ни в чем не бывало собеседница, – ты обращайся, если что, кто ж поможет, коли не свои.

Шар начал затуманиваться и поглощать собеседницу.