Проводник

И ведь даже чувства похожие, словно сама судьба немного подшутила, выставив меня дураком на всеобщее обозрение. Правда, смотреть на меня некому. Люди меня, конечно, видят, говорят со мной, но какой в том прок? Я же – простой проводник в поезде. Много ли вы запомнили имен и лиц тех людей, что наливают кипяток, да выдают чистую постель? Не думаю, что много. Мы – это такие незаменимые, крайне полезные, но невзрачные люди. Без нас нельзя, как без колес, но для людей мы все на одно лицо.

                Вначале я даже немного испугался подобной невзрачности, будто стал невидимой, пусть и важной деталью идеальных часов, но старое и мудрое Время распорядилось дать мне долю разума.

Я остаюсь собой, человеком. У меня человеческое имя и лицо, все, как у всех. Я же не невидимка, в самом деле. Просто, в свое время я принял ответственное решение и сел на поезд. Мне в ту пору было плевать, куда ехать. Нет. Никогда не любил жару. Поэтому мой поезд ехал куда угодно, только не в пустыни или прочие прожаренные на солнце уголки земли.

                За всеми этими рассуждениями я не заметил, как пришел к порогу кафе «Николь». Приятно видеть, что эта леди не утратила свой шарм спустя годы. Уже на моей памяти старушка пережила не один пожар и даже целую перестрелку. Большие изящные буквы над входом, правда, были заменены на нечто более или менее готическое. Такой шрифт мне, право, больше по вкусу.

Как ни смотри, а в нем мне все еще видятся ужасы, пропитавшие старые романы о вампирах ночного Лондона. Все эти пугающие и волнующие сказки, не имеющие ничего общего с реальностью. И приятно, и глупо, ну что поделать…

                Однако, последнее о чем мне стоило забывать, так это о делах насущных. Или же не очень… Я пока еще толком не разобрался, что важнее для меня – пища духовная или же физическая. В прочем, учитывая то, что не голодал я никогда, а вот жажду письменного слога испытываю регулярно, я решил не терять времени зря и отправиться прямиком в ближайший книжный клуб, дабы спустить хотя бы  половину своих накоплений на новые изящные томики, пропитанные ароматом типографии и облаченные в твердые переплеты.

Уж что-что, а запах свежей книги я полюбил еще в юности, шутливо отмечая про себя, что, приноровившись, мог бы даже различать разные издательства одним лишь носом.