Время, беги!

И поднялся бы выше, и глядел бы на всю звезду долго, долго… Он сжал зубы и терпел этот напор, пока не иссякло упорство. 

Я к вам не пойду, подумал Лум. Больше не могу. 

И его в самом деле отпустили. Больше не трогали. Неужели - и так быстро... Теперь свобода была полной. И звезда казалась запредельно, подавляюще огромной. Холодной и бесконечной. 

И снова зов, но звучит иначе и куда настойчивее.

- Я же сказал, ни к чему... я вам больше не помощник.

- А я не прошу о помощи, - ответили ему. - Прошу быть.

И Лум разрешил себе откликнуться на зов, кем или чем бы он ни был.

Когда Лум открыл глаза, голос превратился в лицо, в образ, в человека. Кто это? Лум сморгнул слезы – смотреть было трудно, но и оторваться нельзя. Кто же эта девушка, почему смотрит на него с таким вопросом и с нежностью? И правда ли она так сияет — сама как звезда?

Лум потряс головой. Он лежал на крыше, на той же крыше Бюро-Ора, над ним ярко светило солнце, лента синхро свободно обвивала его пальцы, а вокруг – вокруг кого только не было.

Тер, Бука, люди в форме комиссаров… и эта странная девушка, сидевшая рядом с ним. Она смотрела на него, сжимала в рукеодин из его синхро и мягко улыбалась. Наверное, тоже из самого Бюро, как и комиссары. Их всехвзяли.

Все время, какое было у него, Лум упустил. Он опустил голову и уставился в небо. Наверное, так чувствовала себя Зи тем утром, когда пришла к нему. А он не помог.

- Я сам во всем виноват. Пойду с вами, только дайте в себя прийти, - твердо проговорил он, не поворачивая к ней головы.

– Ребят тоже я привел, отпустите, а. Они просто зря меня послушали. Им я не говорил, но собирался уничтожить время. Во всем городе.  

Кругом забормотали, кто-то ахнул, Лум дернул головой – мама? Да, отец держал мать под локоть, а его самого обступили двое или трое комиссаров. Лум быстро отвернулся и для пущей верности вцепился взглядом в девушку из... нет, она не из Бюро. Он видел ее среди маминых воспоминаний, в тот вечер в Час Семьи, но как же это может быть? Нет, она не из Бюро.

Но кто?

- Я один, - из последних сил выговорил Лум.

Все плыло, он слышал, будто издалека, как плачет мама. Тихо, без отчаяния, как будто произошло ожидаемое. 

- Не один, - девушка почему-то снова улыбнулась. – Совсем не один. Луми…. 

Он поднял голову. 

- Кит? Кит, ты жива? Правда?

Лум снова оглянулся на родителей — они такие же, как вчера, только лица вытянутые от тревог и порозовевшие от радости.