Иконоборцы

Хозяйка вскочила на ноги, зашвырнула драгоценный свиток в угол, на одной ножке весело перепрыгнула багровую лужу  и, содрав с мольберта старый холст, стала пристраивать новый. Ее лицо осветилось прямо таки детской радостью.

– Я придумала! Я напишу с тебя портрет и подарю его моему другу! Завтра у них большой праздник в элизиуме, и он будет счастлив. Хотя, конечно, не так счастлив, как если бы я нарисовала портрет твоего сира, но ты тоже очень-очень ему понравишься! Ты такая очаровашка!

Возможно, она говорила что-то еще, но Вася этого уже не слышала, красная волна ярости захлестнула ее с головой, и во взгляде, обращенном на хозяйку дому, уже давно отсутствовали всякие человеческие чувства.

Через ее глаза выглядывал только Зверь Бездны одержимый одним желанием – убивать. Имя ему было Смерть, и сам он был Смертью, и потому, когда внезапно звонко лопнули стенки его темницы, он ни на секунду не удивился, а то, что еще несколько секунд назад было Васей, ринулось вперед, смяло в бесформенный ком стройное тело малки и, смахнув с нее голову, как белобрысый мячик, приникло к фонтану ее витэ.

С каждым глотком жизнь возвращалась к ней и уходила из той, что не она. Она глотала, захлебывалась ее жизнью, пока та навсегда не покинула  хрупкое тело ее противницы. Тогда она усилием воли взяла себя в руки и, загнав ту «Тварь-Которая-Тоже-Я» вглубь себя, огляделась по сторонам. Она стояла на коленях в рванье камуфляжа, с головы до ног залитая своей и чужой кровью. Рядом валялись обескровленные останки хозяйки дома и выпавшие из ее ран сверкающие инструменты. Кляксы забились по углам и не отсвечивали. Но что-то было не так.

Как будто не доставало еще одного куска мозаики. Она протянула руку и достала из-под стола отлетевшую туда голову. На мертвом полудетском лице так и застыло изумленное выражение, а верхняя часть черепа была разворочена как от… револьверной пули. Она подняла глаза на стенку и увидела, что часть картин действительно забрызгано кровью, а в одном милом натюрмортике с розовым букетом зияет изрядных размеров дыра.

Представив траекторию полета пули, она резко обернулась.

– Вот это называется двух зайцев одним ударом, – сказал неуловимый Камил Бенье, покручивая на пальце ее сверкающий слонобой. Он сидел на подоконнике, откинув в сторону тяжелую штору и, похоже, был доволен собой.

– И ты все время был там???

– Нет, что ты, я едва-едва успел к началу вашего чаепития.