Иконоборцы

Изоляцией пахло от лужайки, она пригляделась: под изумрудно-зеленой травой, в выжженной проплешине виднелись жгуты из разноцветных проводочков, по ним бежали деловитые искорки, неся слова, мысли и картинки, одни из них были красивыми, другие –вкусными, но, в основном, это была просто серая муть и ничего не значащие фразы.

Однако страхом тут не пахло. Вася (или то что было ею) подняла голову и принюхалась  к окружающему. Рыжая шерсть на ее загривке стала дыбом, она вдруг ярко осознала, что источник страха – это розовые кусты, обмотанные серебристой подарочной фольгой.

Страх, исходящий от них, был настолько густым, что бабочки из кусков старой фотопленки не долетали до них и испуганно шарахались в сторону.  Кусты торчали на зеленой траве как воины, изготовившееся к битве, бутоны плотно сжаты, а на шипах видны капельки яда, и листья – как стены щитов. Однако знаменем их было отчаянье, и смерть была их победой. Потом Вася услышала песню. Песня была нездешней, она была не отсюда, и ей не было места под этим небом с безумно несущимися звездами, она слышалась издалека, доносимая легким ветерком. Вася подняла нос и пошла на запах песни, покачивая своим огромным пушистым хвостом, гордо держа его к небу, чтобы все видели, что ее настроение незыблемо, как гранитная скала, уходящая корнями в сердце земли. Она раздвинула ветви кустов и протиснулась на маленькую полянку, сокрытую в глубине зарослей. На крошечном пятачке лужайки была постелена клетчатая скатерть, расставлены чайные приборы, над которыми возвышалась огромных размеров сахарница. Девушка с голубыми волосами, хлопотавшая у большого кофейника, повернулась к ней и весело подмигнула. С ее глянцевого фарфорового лица смотрели веселые голубые глаза мертвой малки.

– Хочешь чаю? – спросил голос у нее за спиной, и весь мир погас в темном порыве, когда гигантская волна вовлекла ее в водоворот и как пробку вышвырнула наружу. На желтый кожаный диванчик, на котором Вася и открыла глаза этим вечером.   

Она еще раз осмотрелась, пощупала себя за нос, поглядела на руки и, приняв за факт, что она – это все-таки она, пошла в душ.

После вчерашнего приключения у нее было чувство, что все ее тело все еще залито чужим и своим витэ с ног до головы. Да, вчера они с сиром знатненько повеселились! Она умудрилась почти два раза за ночь сдохнуть и ожить. Вася провела мочалкой по тем местам, куда вчера целовали ножи, и еще раз поразилась тому, что даже и следа шрама не осталось на ее молочно-белой коже.