Иконоборцы

Вася выползла из машины и сонно протопала в душ, на ходу избавляясь от одежды, потом долго терла себя щеткой, пытаясь оттереть с кожи запах еды и пороха. Накинула на себя футболку и устремилась к любимому диванчику. Но стоило ей обнять подушку, как в голове неожиданно раздался голос Сира:

– Зайди ко мне в кабинет.

– Но я уже сплю-ю, – попыталась капризничать она, но Сир был неумолим.

– Быстро!

Вася с огромным трудом привела себя в вертикальное положение и побрела к Сиру. Кляксы выскочили из-под подушки и вцепились ей в волосы, пытаясь удержать, так что ей пришлось махнуть головой, избавляясь от мелких надоед.

Переступив порог кабинета, Вася оглянулась по сторонам. В прошлый раз она не успела как следует осмотреть комнату. Большую ее часть занимала огромная кровать из темного дерева с балдахином. Также там имелся письменный стол и секретер с коллекцией старинных часов.

Сир, завернутый в темный халат, сидел в глубоком кресле у маленького столика на гнутых ножках. На столе стояло два бокала и старинный канделябр на несколько свечей.

При ее появлении Сир встал и с легким поклоном передал ей бокал. Вася аккуратно приняла стекло и почувствовала, что оно холодное как лед.

– Сегодня была Великая Ночь, я достиг своих целей. Но я сделал это с твоей помощью. В благодарность я нарушу кое-какие законы и обещания и стану твоим должником. Пригуби бокал, тебе не скоро удастся попробовать такой вкус.

Вася подчинилась, и темно-красное вите  оросило ее горло, вкус был странен и силен, но где-то глубоко в ней мерцала искорка воспоминания, что когда-то она уже чувствовала этот вкус на своих губах, когда-то, когда она еще помнила свет солнца.

Она подняла на него глаза, он стоял так близко, и на его губах играла горькая усмешка.

– Да, ты права, моя девочка, это моя кровь. Я даю ее тебе в уплату за твою пролитую кровь. Я сожалею, но изменить уже ничего не возможно.

Он прикоснулся рукой к ее щеке и коснулся губами ее лба, она упустила бокал, и вытянулась на цыпочки, ловя губами остатки поцелуя, и вдруг почувствовала, как холодная сталь пронзает ее плоть и останавливает ее безнадежно влюбленное мертвое сердце.

Бокал разбился, и хрустальные брызги зазвенели льдинками по серому бетону.

– Спи, Васенька, спи долго. Спи, пока не падет проклятый Договор, и пока мир не изменится окончательно. Я присмотрю за тобой.

Камил поднял ее обмякшее тело на руки и понес в дальний угол, где стоял огромный бронированный саркофаг.