Иконоборцы

Камил обратился в ту же сторону, поспешно срывая шляпу.

Голос принадлежал высокому блондину, одетому в костюм тореро. Он вальяжно развалился в креслах, держа в одной руке бокал, а другой лаская томную блондинку в одеждах пастушки, расшнурованных примерно на половину.

– Ваша светлость, я… – начал было Камил, но его перервали.

– Я же сказал, что я все слышал, – капризным тоном добавил тот и тут же спросил. – Имя твоего Сира?

– Я... я не знаю его... меня воспитал клан. Точнее то, что от него осталось, – загнусавил Камил, комкая в руках поля шляпы.

– Сын полка? Ха-ха. На эту тему можно поставить какую-нибудь слезную драму, – произнес Его светлость, явно теряя к нему интерес и возвращаясь к декольте блондинки, – но успехом она пользоваться не будет. Филензи! Дай ему, что полагается, и избавь меня от его общества.

– Слушаюсь, ваша светлость, – высокий франт с лорнетом повернулся к Камилу и бросил ему выдернутую из гирлянды белую розу.

– Приколи на одежду, пока не завянет – ты желанный гость в этом городе, если ты все еще будешь здесь, когда цветок засохнет -твоя плоть сгорит вместе с ним.

Камил поймал цветок и приладил его в петлицу.

– Я уеду так быстро, как только смогу.

– Счастливой дороги. Надеюсь, мы никогда не увидимся.

Камил повернулся к выходу и скрыл лицо шляпой в притворном отчаянье, чтобы не рассмеяться им в лицо.

Войти в здание оказалось не слишком сложно, оно охранялось людьми и от людей, а вот попасть на тот чердак, который был ему нужен, оказалось не так просто.

Там, где по плану Альберта должна была быть лестница, имела место быть стена, причем довольно старая. Камил невольно задумался, сколько лет этой карте. Пройдя по периметру предполагаемого убежища, он нашел подходящее место и, примерившись, запрыгнул на стропила. Под потолком тоже не оказалось ни дверей, ни окон, но в одном месте он нашел подходящую щель и, вспомнив науку карлика, просочился сквозь стену.

Помещение, в которое он попал, не было библиотекой в полном смысле этого слова.

Книги лежали прямо на полу – где-то аккуратными стопками, где-то были свалены неряшливыми грудами, вздымавшимися до самого потолка. Часть книг была погребена под слоем вековой пыли, на других же не было заметно ни пылинки.

Пробираясь по этому диковинному лабиринту вглубь помещения, Камил заметил блик света, и, повернув в том направлении, выбрался на относительно ровное пространство, засыпанное книгами и свитками не выше колена.