Иконоборцы

Он попытался двинуться в ту сторону, но ничего не произошло, он не тронулся с места. Тогда он представил себя лужицей предрассветного тумана и стал вытягивать в ту сторону часть себя, гоня волну за волной, он вытягивал свое щупальце, пока оно не коснулось интересующего его предмета. Тогда он подтянул оставшийся хвост и обволок собой крышку сундука. Осмотрев верхние находки, он не на шутку разволновался.

Он уже видел где-то эти штуки! Более того, за одной из них его и посылал его учитель! Кто б мог подумать, что этих свитков окажется несколько! Подумать только, он как дракон лежал все это время на груде сокровищ! Он стал аккуратно рассматривать их поверхность, стараясь понять, что же это такое.

Крайний свиток был виден из-под крышки чуть больше остальных, и надпись на его боку виднелась почти во всю длину. Язык по-прежнему был не читаем, но эти знаки он уже видел где-то раньше. Не столько в книге Альберта, а скорее в одном из своих видений. Кажется, он начал понимать, откуда взялись эти картины в его снах, и что же такое собой представляют собой эти свитки.

Возможность прожить чужую жизнь! Увидеть чужими глазами страны и события! Прикоснутся к тайнам древности и настоящего. Неудивительно, что карлику понадобилась эта вещь. Однако здешние хозяева, видимо, просто не знали, что пылилось у них в кладовой. Иначе не бросили бы их как бесполезный хлам гнить в сыром подвале. Кстати, о гниении, кажется, он начал догадываться, что случилось с его телом и колом, которым его проткнули слуги колдуна, прежде чем замуровать в этой норе.

Однако это давало ему призрачный шанс вырваться на свободу.

 Призрачный шанс для призрака – однако, каламбур выходит.

Если бы у него были губы, они сложились бы в кривую усмешку, а так он лишь испытал отголосок эмоции и принялся изучать свою могилу. Каменный мешок полностью оправдывал свое название –пара шагов в ширину и несколько - в длину. Он осмотрел все углы и нашел несколько щелей, но проникнуть в них не удалось, как будто что-то препятствовало его попыткам протечь между камнями.

Возможно, он все еще привязан к месту смерти. После осмотра стен он внимательно ощупал то, что осталось от его тела и с волнением заметил, что кожаная амуниция сильно подпорчена мышами. Это было хорошим знаком. Не бог весть какая еда, но при мысли о пище его накрывала такая волна жажды, что он вновь становился пробкой в водовороте желания. Отогнав, как мог мысли о еде, бывшая жертва залег на крышку сундука и стал ждать появления мелкой добычи.