Ищейки. Часть Первая

 

Ровно час спустя в дверь Розового павильона входил подтянутый серьезный дознаватель, в белесых глазах которого застыла угрюмая решимость выдать всем встречным, причем сполна. При виде него военные, охранявшие дом, вытянулись и склонили головы в молчаливом приветствии. Правильно, молодцы, ребята, небось важного человека лично магистрат прислал, надо быть почтительными.

Йон усмехнулся, задвигая перегородку и оставаясь один на один с произошедшим в доме. Восемь лет прошло, а хватки и привычек он не утратил.

И чего эти придурки тут торчат? Хотя, чего это он, покушение на сына магистрата - государственное преступление, подведомственное военным. Только опыта у этого ведомства…

Сыщик стоял посреди разгромленной гостиной, внимательно ее рассматривая. Несомненно, помещение при жизни хозяина было уютное; обстановка дорогая, одни лаковые панели стоят как парочка столичных кварталов вместе с жильцами. Вот только обстоятельства смерти существенно эту обстановку загадили. Кровь залила золотистую бумагу и глянцевый лак, намертво впиталась в циновки.

Мебель, низкая, в стиле Ранней династии, разбросана, точно по комнате метались взбесившиеся звери. Маленький столик для приема гостей раздавили в щепки. Кровь тянулась по полу широкими мазками, будто бы размазанная гигантской кистью. Этот пейзаж обозревал покойник в изящной рамке, брезгливо поджавший губы. Аккуратный лакированный комодик, на котором стоял отпечаток, и приставленный к комодику в качестве ансамбля домашний алтарь не пострадали исключительно чудом.  

- И что же тут случилось? – спросил Йон, обращаясь к портрету. – Придурок, ты меня слышишь, э?

Портрет, естественно, не ответил, и Рейке не оставалось ничего, как самому попытаться понять, чем же нарисована окружавшая его картина.

Кровь. Разбитая мебель. Синяки на лице и груди убитого, и три пореза на теле, нанесенные умелыми руками профессионального убийцы. Кровь повсюду. Не вяжется.

Давным-давно Йон видел, как работают севрасские наемники.

Чисто. Тень, возникшая из ниоткуда, исчезала в никуда, оставляя после себя только труп. Прирожденные мастера ножа, что тут еще скажешь. Потому и стоят соответствующе. 

И, внезапно, такой бардак, щедро политый кровью. Почему? Покойник сопротивлялся? Смешно. Нельзя сопротивляться тому, кого даже не увидишь. Но у покойного Ойзо вся морда разбита, а, значит, убили его не сразу. 

Йон кружил по гостиной, внимательно глядя под ноги.