Ищейки. Часть Первая

Эрех даже без контакта чувствовал расходящиеся по комнате тонкие нити их испуга, предельное напряжение нервной системы, страх на грани паники. 

- Мой сын пропал, мастер… - ловкие руки доктора, серебряные иглы, запах прижиганий. - Как вы думаете, вся эта кровь… есть ли шанс, что он может быть жив? 

Это вряд ли, честно подумал про себя юноша. Если судить по количеству крови и напору, с которой била струя. И по тому, что кровь совершенно засохла.  

- Я бы на вашем месте сейчас не думал об этом, - твердо, хоть и с почтением, ответил доктор Бак, и Эрех восхитился его профессионализмом.

– Даже если случилось что-то страшное, вы, заболев, ничего не сможете с этим поделать. Как давно пропал ваш сын?

Полыхнула, поджигая траву в специальной курильне, спичка, воздух наполнился кружевами ароматного дыма. Мелисса и майоран, определил но-Тьен. Успокаивают и отбивают запах крови. 

- Позавчера вечером. Его однокурсники были с ним на занятиях, а потом он уехал и… 

Эрл Ойзо зашелся в приступе судорожного кашля, и Эрех, подчиняясь знаку, поданному Баком, выхватил из саквояжа флакон зеленого стекла.

Наверное, в нем вытяжка из боярышника и валерьяны, смешанная с ягнячьей травой, лучшее средство от болезней сердца и учащенного сердцебиения, ведущего к приступу. Эрех отсчитывал капли в серебряную рюмку, попутно вспоминая все, что знает о сердечных приступах.

- Страшно подумать, но все, что у меня осталось от моей семьи – это карточки, - выдавил из себя магистрат, когда кашель отступил.

 

Он повел головой в сторону алтарного шкафчика у стены, где в серебряной рамке стоял отпечаток, небольшая черно-белая картинка, снятая в художественной студии. 

Доктор и трое военных, как по команде, послушно перевели взгляд на карточку, склонив головы в вежливой печали. Только это позволило им не заметить, как Эрех, впившись глазами в лицо пропавшего Читела Ойзо, стиснул пальцы на горлышке флакона с сердечным лекарством и побелел не хуже, чем изображенный на отпечатке молодой человек.

 

Спустя время, когда эрл Ойзо перестал терять сознание, когда доктор Бак сделал все, что надлежало сделать, а также милостиво разрешил Эреху вернуть его инструменты в госпиталь и даже предоставил выходной, – спустя все это время Эрех сидел на ступеньках, ведущих в закоулок к его дому, и горько, по-детски, рыдал над своей судьбой.