Упырёво

--Да ты присаживайся, - старуха вынула из сундука бутылку всю в пыли и засохших мокрицах. - Выпьем по чарочке за дорогих гостей.

Протерев подолом бутылку она водрузила ее на стол. "Столичная", еще с желтой такой, жестяной крышечкой, времён Перестройки.

Я заорал что-то, стал биться в запертую дверь как навозная муха в стекло: шумно и без малейшего шанса на успех. Успокоился только выбив себе плечо. Зарёванный, запуганный я повернулся к мертвячке, она стояла в полуметре, внимательно наблюдая за моей истерикой единственным глазом.

Слепым, безжизненным глазом, закрытым бельмом.

--Не убивайся так, - сказала она, протягивая руку к моему лицу, - рано тебе убиваться. - И вытерла слёзы со щеки. Густо пачкая своим гноем.

Завыв, дверь за моей спиной открылась, в комнату ввалился сбитый бомж. Безглазый, безгубый, с прогрызённой крысами щекой. Давно мёртвый...

--Вот, - захрипел он, раскрыв пасть, из которой посыпались опарыши.

Сначала я увидел кровь. Много. Свежую. Потом ржавый серп в руке упыря. И только потом Дэна, разорванного этим серпом.

Кишки вывалились, и волочились за ним метра на три, переломанные рёбра торчали в разные стороны, лицо обезображено глубокими шрамами.

--Вот, - повторил мертвяк, подтаскивая изуродованный труп к столу. - Дорогой гость.

Ужас захлестнул меня, я не мог дышать, я задыхался, все внутри похолодело, казалось, сердце перестало биться.

--Пригласи мальчика за стол, - приказала старуха, и мёртвый бомж попытался схватить меня за шею. Я было отпрянул, но куда? За спиной стена.

Пальцы упыря вцепились в воротник. Рывок. Брызнули в разные стороны пуговицы... Мертвяк вскинул серп, и... заслонился им, отступив на шаг.

Не знаю, почему. Может, его испугал крест?

Что было дальше? Не могу сказать наверняка. Я выпрыгнул в окно. В туман, во мрак ночи. Я бежал до "Нивы", будучи уверен, что упырь настигает меня. Клянусь, я затылком ощущал его зловонное, клокочущее дыхание. Руки дрожали так, что я едва не вырвал замок зажигания, пытаясь завести автомобиль. А потом безумная гонка прочь.

Километров через десять мелькнул дорожный знак. Грязный. Заляпанный кровью.

"Упырёво".

Потом еще и ещё раз.

Это была дорога только в один населенный пункт.

Съехал с трассы. Мчался куда-то по бездорожью. Но, куда бы не повернул, снова и снова выезжал к затопленной белесым туманом деревне.

Потом кончился бензин, и я бежал.

Очередной раз, наверное, сотый, споткнувшись о какую-то корягу, свалился и более не мог подняться. Вывих голени и разрыв связок.