Печать Ворона

 

— Вот, попей, — в руках человека появился горшочек, из которого пахло душистым и пряным. Ваня не решался пить, но хозяин кивнул хищным носом: 

— Это настойка из трав. Она прибавит тебе сил. Пей, не бойся.

         Ваня глотнул терпкий сладковато-горький напиток.

— Садись туда, — сказал хозяин, указывая на постель, — и снимай одежду.  

         Говорил он отрывисто, короткими весомыми фразами, словно зная, что было, есть и будет. Спорить с этим голосом было решительно невозможно, и Ваня разделся, оставшись в одних трусах.

— Теперь ложись и спи. Завтра ты будешь дома.

         То ли от этих слов, то ли от усталости и пережитого страха, а может, от странного напитка Ивану жутко захотелось спать. Он лег на бок, положил руку под голову, натянул на себя мохнатую шкуру и мгновенно уснул. 

         Сон, приснившийся в избушке на Вороновой Гати, Иван запомнил навсегда.

И верно, сон этот не был сном, потому как Иван видел все происходящее ясно и отчетливо, будто не спал, но в то же время не мог проснуться и лежал, скованный по рукам и ногам неведомой силой...

         Беловолосый старик склонился над ним, хищное лицо озарилось радостной улыбкой. Хозяин подошел к печи, на большое металлическое блюдо выскреб кучку мерцающих рубиново-черных углей и поставил блюдо на стол. Склонясь над ним, хозяин занялся странными приготовлениями.

Он чертил на закопченном блюде странные знаки, потом, что-то бормоча под нос, длинными белыми пальцами сложил еще тлеющие угли горкой в центре подноса, взмахнул рукой, и они, шипя, вспыхнули с новой силой колеблющимся белым пламенем.

— Уно... Мефи... Аб иницио... Ад инфинитум... Сик... Корвус... Итэм верба... Мутамур... — странные слова зависали в густом плотном воздухе каморки, словно удары часов с боем, приближая нечто важное, что-то, ради чего они и встретились здесь, и встретились не случайно.

..

         Тень старика металась по каморке, отражаясь на замшелых стенах причудливыми образами. То черные крылья, расправляясь, заполняли внутреннее пространство избушки, то фигура хозяина съеживалась, становясь похожей на странную птицу с человеческой головой. Птица приблизилась к Ивану, и горящие черным огнем глаза впились в лежащего мальчика. Предчувствуя беду, он заметался на постели и тихо застонал.