Печать Ворона

 

         Он волновался за бабушку и за людей, которые, должно быть, ищут его по всему лесу, и торопливо, но осторожно сделал первый шаг. Топь держала. Иван осмелел и пошел вперед. Он не выбирал сухие места и кочки — им двигала интуиция, а ноги сами шагали и прыгали по колышущемуся травяному ковру.  

         Иван был уверен, что пройдет, и прошел! А потом, лишь раз оглянувшись на оставшуюся за спиной трясину, изо всех сил припустил вперед, к деревне.

Ваня бежал сквозь лес легко и не боясь, так, словно бегал здесь сотни раз. Он знал эти деревья, словно они - его ровесники, и это удивительное, возникшее из ниоткуда знание будоражило кровь. Иван вышел точно на развилку дороги, отсюда до деревни рукой подать. 

         Бабушка отлупила его попавшей под руку тряпкой и заплакала. Она думала, что он утонул. Ваня услышал, что Тохе досталось по первое число от родителей, за то, что бросил городского одного в лесу и сказал об этом лишь вечером, когда бабушка обежала всех соседей, думая, что Ваня засиделся у кого-то.

Ночью его никто не искал, это было бесполезно. Как потом узнал Ваня, мужики рассудили здраво: Воронова Гать место гиблое, если утоп, то сразу, а нет — утром найдем...         

         Захлебываясь словами, Иван рассказал о странном спасителе и об избушке на той стороне, но бабушка лишь качала головой, повторяя:

— Ваня, дитятко мое, как же ты не утонул! Господи, спасибо, что спас душу его, — и часто крестилась на висевшую в углу икону.

         Ваня видел, что ему не верили, считая приключившееся дурным сном, но вечером, снимая с него рубашку (вообще-то он раздевался сам, но в этот день бабушка ни на минуту не отпускала его от себя), бабушка замерла и охнула, уставившись на его грудь. Иван опустил глаза и невольно открыл рот: под левым соском, у сердца, виднелся  отпечаток четырехпалой птичьей лапы.

.. 

— Господи, откуда это?

         Бабушка осторожно провела по черной отметине рукой, убеждаясь, что странный знак не грязь и не нарисован, а располагался глубоко под кожей, как родимое пятно удивительно четкой и правильной формы, невесть как появившееся за одну ночь.

— Что это, Ваня?  

— Не знаю, — ошеломленно проговорил Иван и вдруг вспомнил былой сон и боль, ожегшую грудь и сердце.