Печать Ворона

Жизнь в тесном коллективе приоткрывала многое, чего он раньше не замечал, о чем никогда не думал. Иван изумлялся, глядя, как некоторые поступают и живут совершенно по другим законам, и это им кажется правильным.

         Перед присягой взвод сфотографировали на память. Иван уже и позабыл об этом, как вдруг сержант принес и стал раздавать фотографии. Иван взял бумажныйпрямоугольник, долго всматривался в снимок и, наконец, с огромным трудом признал себя в худом скуластом коротко стриженом пареньке.

«Неужели это я?» — не верил Иван, вертя перед глазами фотографию. Все товарищи похожи на себя, только он не получился. Может, потому, что не улыбался? Да и никогда не носил форму. «Какой идиот сказал, что форма идет любому мужчине? Мне она совершенно не идет!»

         На присягу ко многим приехали родители, и Иван дождался маму, которую не видел уже целых три месяца. В части играла торжественная музыка, повсюду висели красные флаги, солдаты ходили веселые и радостные.

Еще бы: лишний день без строевой... 

         Они увиделись в небольшой комнате для встреч в здании контрольно-пропускного пункта. Мама была красиво одета, Ивану даже показалось, что она помолодела. Зная, что мать привезет что-нибудь вкусненькое, Иван, как и многие товарищи, не пошел на обед.          Мама не подвела, притащив огромную сумку с разной снедью. Вид домашних разносолов возбудил нечеловеческий аппетит, и Иван запихивал в рот все подряд.

— Как служится? — с улыбкой спросила мама. — Похудел ты.  

— Нормально. Если б еще так кормили, — пробурчал Иван с набитым ртом. Мама засмеялась. 

— Ешь, ешь...

         Разговаривали о многом. Иван с удивлением узнал, что Киру удалось отмазаться от призыва, и он готовился поступать в институт. Это с его-то оценками! Бабушка болела: перенесла инсульт. Иван не знал, что это, но по глазам матери понял, что дела плохи. 

         Явившийся через час сержант сказал, что пора закругляться, потому что комната нужна для других родителей.

 

— А еду можно с собой взять? — спросил Иван, с сожалением глядя на булочки, печенье, колбасу и конфеты, которые ему было не одолеть. Живот и так отяжелел от невероятного количества проглоченных блинчиков, кусков колбасы и жареной курицы. Иван удивлялся: как он столько смолотил?

— Можно, — сказал Берзаускас. — Только никаких банок и бутылок.