Печать Ворона

Не слыша, что Тоха идет за ним, он обернулся: местный стоял неподвижно, не решаясь ступать на зыбкую почву.

— Ну, чего ты? — прикрикнул Иван. 

— Да ладно... Давай вернемся, — сказал Тоха. — Пошутил я. Не был я здесь, и через болото не ходил.

— Чего ж ты врал? — спросил Иван, хотя и так было ясно.

— Напугать тебя хотел. Думал — испугаешься и не пойдешь.

— А я пойду, — сказал Иван.

— Ты что — дурак? — крикнул Тоха. — Ты потонешь!

— Не потону. Скажи, что ты наврал, что здесь люди тонули!

— Ну, наврал, — признался Антон.

— Но ты все равно не ходи!

— Почему? Раз здесь никто не тонул, чего бояться?

— Дурное это место! Никто на ту сторону не ходит! Ваня, пошли назад!

— Да-а, а потом скажешь, что я сдрейфил? 

         От противоположной опушки отделилась черная тень и низко-низко пронеслась над болотом. Мальчики проводили птицу взглядом. Она показалась Ивану удивительно большой. Он такой еще не видел. Орел, что ли?

— Ворон! — испуганно сказал Тоха.

— Ну и что? Я вот всем скажу, что ты вороны испугался! — мстительно сказал Иван.

— Идешь со мной или нет?

— Ну и говори! Иди к черту! — обиделся Тоха. Он повернулся, бросил палку и пошел прочь. Иван посмотрел вслед и подумал, что Тоха наверняка спрячется в кустах и будет следить за ним. Знаю я его! Пускай следит. Трус несчастный!

         Он сделал еще шаг. Еще. Болотная почва качалась и чавкала под сандалиями. Иван высматривал впереди выдающиеся над травой кочки и старался ступать на них.

         Переведя дыхание, Иван оглянулся и увидел, что прошел больше половины пути. Близость цели подстегивала, и он, почти не опасаясь, весело перепрыгивал с кочки на кочку, но вдруг оступился, и левая нога, пробив непрочный травяной ковер, мгновенно погрузилась в болотную жижу. Иван упал на мигом промявшуюся под телом траву, не успев даже вскрикнуть. Он испугался, но звать на помощь не спешил, помня о прятавшемся в кустах Тохе. Иван подумал, что сумеет выбраться самостоятельно, но лишь пошевелился — и усугубил положение, еще сильнее погрузившись в трясину.

Ваня ухватился за кочку, на которой оступился и замер. Ноги болтались в глубине трясины, и холодная вода сковывала их холодом. Он не тонул, но и выбраться не мог. 

— Тоха-а-а! Анто-он! — закричал он, но товарищ не отзывался. То ли ушел, то ли не слышал.

— Антон! Позови кого-нибудь, я тону!

         Лес молчал.