Печать Ворона

Почти все деды собрались вокруг четырех духов, замерших вдоль стены. «Полное дерьмо,» — подумал Иван. На ум пришла реплика Арамиса из любимых «Трех мушкетеров»: «Интересно, нас здесь пристрелят, или отведут за бруствер?» Раньше эта фраза вызывала улыбку. Теперь было не до смеха. «Быстрей бы все закончилось», — подумал он, стараясь не дрожать. Стоять босиком на бетонном полу было холодно. 

— Ты что, солдат, нюх потерял? — Мелецкий подошел к Леше, смеривая того уничижительным взглядом. Леша был бледен и молчал.

Возможно, теперь он жалел, что сорвался, но было поздно. 

— Да он ох...л, в натуре! — сказал кто-то. — Учить надо!

— Что, кому-то тут плохо служится, солдаты? — сержант Немченко прошелся вдоль ряда духов. — Что тебе не нравится, сынок? — он остановился напротив Леши, оттерев в сторону Мелецкого. — Говори, что не нравится?

         Леша молчал. Иван повернул голову, чтобы посмотреть на товарища, и получил кулаком по «фанере»:

— Смирно стоять, сказали!

         Ивану вспомнились вороны.

Эх, если бы они могли... как тогда, на Лиговке! Он бы с удовольствием поглядел, как ворон вырвет глаз у этой ухмыляющейся сволочи! Но они не прилетят. Здесь жизнь на гражданке казалась далеким красивым сном, а до дома тысячи километров. Здесь надо самому решать свои проблемы.

— Все нравится? — продолжал Немченко. — А хули тогда выеб...ся? 

         Послышался гулкий удар. Иван не видел, но услышал, как Художник повалился на пол.

Ударом Ивана опрокинуло навзничь и, повернув голову, он увидел безумный, затравленный взгляд Лехи. Его остервенело пинали несколько дембелей. Леха глухо стонал, сжимаясь в комок. 

— Ты у меня не только масло, ты говно жрать будешь! - отоваривая духа, приговаривал Мелецкий. 

— Мелецкий, иди сюда! — выкрикнул Иван. Действо приостановилось. Дембель подошел к Ивану, тот поднялся на ноги и произнес:

— Ты сука, Мелецкий! — и без замаха, изо всех сил ударил лбом в лицо.

Мелецкий, застонав, скрючился и отошел, прижав руки к хлещущей из носа крови. Немченко, подскочив к Ивану, точным ударом под дых свалил непокорного духа наземь.

— Ну, сучара, сдохнешь теперь! — замесившие Алексея деды переключились на Ивана. Что делали с Тунгусом и Саней, он уже не видел. Удары сыпались со всех сторон, он сжимался, закрывая голову и пах, и бессильная злоба жгла сердце. Будь у него пистолет или нож, он пустил бы их в ход, не задумываясь.