Последние рыцари с улицы Геологической

Они сделали из них зверей, даже не подумали, что это тоже люди… и мы ведь хотим… жить и любить. Почему я должен быть зверем, я не хочу.

Темнота шагнула ближе. Треугольная тень, точно облако, нависла над Лёвой. Он задрожал, закрыл глаза. Не успеть, не успеть уже…

— Кир ушёл от нас, потому что боялся. Тоже начал превращаться. И теперь бродит где-то там, хрипит. И я скоро превращусь, и Гарик, и Валя. Все мы, как взрослеть начнём. Ну почему, почему они так с нами? Мы ведь такие, как они, эти волшебники! Почему надо сразу захватывать, подчинять, убивать? Можно же просто предложить дружбу, союз! А теперь все – хрипуны.

И мы, как беспризорники остались, никому не нужны. Пожалуйста, я просто хочу вернуть всех назад…

Зачем он это говорил? Надеялся на пощаду? Темнота не ответила, наклонилась к нему, обожгла шею горячим дыханием.

И лучше вот так, решил Лёва. Пасть смертью храбрых, как настоящий рыцарь. Не бегать на четырёх лапах, как хрипун, а превратиться в камень, быстро и без боли. Тоже стать памятником.

И, может быть, другие мальчишки из других миров будут приносить цветы к его ногам и восхищаться смелостью последнего рыцаря с улицы Геологической.

Темнота зарычала, расправила крылья, а Лёва сжал зубы, закрыл глаза и развернулся. Выхватил из-за пояса деревянную ножку и ударил темноту, не глядя.

В последний раз.

 

И узри, что быть героем…Лифты, конечно, не работали. Открыв металлические рты, они следили за чужаками, посмевшими нарушить их сон.

— Фантазия! – запыхаясь, кричал Гарик.

– Не беги! Слышишь!

Валя и ухом не повёл, взлетел по лестнице, исчез. Герой блохастый. Чертыхнувшись, гимнаст рванул за ним. Повсюду пахло дымом и немытыми туалетами. Стены все до одной исписаны угрозами, диковинными заговорами. И среди нагромождения разных букв выделялось одно единственное слово.

Пепел.

Пепел. Пепел.

Словно сам ветер шептал это слово, гуляя по внутренностям телебашни. И Валя, бегущий впереди, повторял его громко, точно заклинание. И откуда у Фантазии силы? Даже Гарик с трудом переставлял ноги, от усталости кололо в боку.

— Фантазия…

Крик получился слабым, невнятным. Мелькнуло воспоминание, как Лёва говорил про разведку, а ещё раньше наставлял Кир, что надо всегда быть настороже и не соваться, туда, где ты вряд ли сможешь помочь. Да, так и было, но тогда, в другой жизни, другой крепости. А сейчас сам Кир очутился тут, неизвестно чего сотворил с Талькой…

Крик боли заглушил другие звуки, отозвался в животе неприятным холодом.