Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #3

— Иосиф Виссарионович лучше бы смотрелся, — произнёс он, снимая куртку. — И обстановке созвучнее, и вообще... был бы на своём месте. Раздевайся! — и к чернокурточникам. — Чего стоите? Помогите ему!

Помогать Иванову никто не стал. Конвоиры просто отпустили уже порядком затёкшие руки и стали по сторонам, чуть сзади, предоставив ему самому выполнять приказ. Однако бывший инспектор медлил, уставившись исподлобья на хозяина кабинета и ожидая пояснений.

Главный снова всё правильно понял.

— Шмонать тебя будем, — буднично произнёс он. — На предмет выявления запрещёнки. Порядок ведь знаешь, чего кобенишься?

— Порядок? — непонимающе переспросил парень.

Местный начальник, или кто он там по трудовой книжке, прошёл на своё законное место за стол, уселся поудобнее и, положив руки прямо перед собой, по-отчески посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Сергея.

— Ой, как целка... Ты же служил или служишь, потому правила личного досмотра и обыска в тебя должны быть вдолблены как «Отче наш». Не удивляйся. Я полжизни в зоне проработал, а потому вашего брата насквозь вижу, издалека и без бинокля. Как ты наркоманов или щипачей на улице — с одного взгляда. Глаз намётанный, — говоривший зевнул, воспитанно прикрыв ладонью рот.

***

Человек, похоже, не врал о своём прошлом. И поведение, и терминология, и то, с каким опытом и вниманием было вывернуто всё Серёгино барахло, свидетельствовали о немалом опыте и глубоком знании тюремного дела.

Каждая безделица лежала отдельно и была всесторонне изучена, каждая купюра посчитана, каждая визитка тщательно рассмотрена.

Словно рентгеном просветили.

Покончив с обыском, главный, в конце концов счёл, вспомнил про Иванова и разрешил ему одеться, а после, взяв его паспорт в руки, указал на стулья для посетителей.

— Садись, — не то предложил, не то приказал здешний начальник, рассеянно изучая документ. — Как ты уже понял, нам не разойтись.