Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #3

Ничего, полежат, отдохнут, и очухаются, в конце концов. Живые они, точно живые, просто обессиленные и без сознания. Им сейчас даже мстить брезгливо.

Тела Иванов решил не убирать. Какой смысл? Насколько он помнил со слов Юрия — вокруг видеокамеры понатыканы и, вполне возможно, сейчас сюда со всей территории бегут все здешние чернокурточники. А может и не бегут. Во всяком случае, вокруг почему-то тихо.

Недолго думая, Серёга рванул напрямую, к воротам.

Именно там, в здании КПП находится человек, ответственный за надзор за территорией и контролирующий въезд-выезд. Его нужно выводить из строя следующим, без вариантов. Остальные — по ситуации.

Бегом!

Дверь в караулку оказалась не заперта, и бывший инспектор молнией влетел внутрь, чем донельзя перепугал мужика лет пятидесяти, одетого по-вахтёрски: старенький свитер, стёганый жилет, плотные брюки, на ноге (Юра не наврал, что обрадовало) — войлочный ботинок «прощай, молодость».

Вторая нога в подвёрнутой штанине была ампутирована повыше колена.

Одноногий сидел в продавленном кресле, в стороне от стола с монитором, и мирно пил чай, близоруко щурясь в какую-то книжку.

— Ты кто? Ты чего?! — растеряно начал он, однако закончить ему Иванов не дал.

— Ты — дерево, — теперь уже с задором объявил колдун-самоучка и ухватил инвалида за ухо, искренне радуясь тому, что его манипуляции с двумя охранниками на улице остались незамеченными.

Снова полилась Сила... одноногий обмяк. Книжка и чашка выпали из его рук и Сергею пришлось наклониться, чтобы поскорее поднять источник знаний — чайная лужа, растекающаяся по полу, вполне могла намочить страницы. Жалко... Инстинктивно взглянул на обложку — «Мёртвые души» Н.В. Гоголя. Хорошая книга.

Хмыкнув, он подивился такому классическому вкусу охранника, бережно положил томик на стоящий поблизости табурет и наконец-то осмотрелся.

Ничего особенного, типовая постройка: пара зарешёченных окон — одно наружу, другое во двор; на месте второй двери, ведущей за территорию части — шкаф, тусклая лампочка без абажура, кушетка, высокая тумба с работающим, ещё кинескопным телевизором, транслирующим вместо изображения сплошные помехи ввиду погодных условий.