На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Сидящая на кровати Пашка отставила тарелку с остатками мяса, и уставилась на меня медными глазами с двойными зрачками.

– Что опять?

– Я видела второй дневник Тура Бегущего, или другую его часть, или продолжение… Не знаю. Вестник сказал, что это писал его ученик. Как такое может быть? Тур был подвием, Дым – вестник.

– Ольга – попеняла мне девушка, – Что сказал хозяин? Когда ты заключишь сделку?

– Завтра, – выдохнула я.

– Тогда понятно с чего тебя так разбирает, – она задумчиво осмотрела меня с ног до головы, – Ты можешь говорить о чем угодно, только не о том, что произойдет завтра, так? – я не стала отвечать, к чему озвучивать очевидное, – В какой-то степени тебе повезло, отмучаешься сразу, и никаких бессонных ночей, раздумий.

Как представлю разговор с Костей, так…

– Интересно было бы послушать, – раздался хриплый голос, дверь снова бесшумно открылась и закрылась.

Я повернулась к молодому целителю, и не сдержала шумного выдоха. За прошедшие сутки Мартын обзавелся украшением в виде трех набухших багровых рубцов, начинающихся на шее и заканчивающихся на щеке под левым глазом.

– Это он один раз без спроса сюда ввалился, – пояснила Пашка, – И даже что-то похожее ляпнул. Только на твоем месте хозяин стоял.

– Я «ляпнул», что собираюсь навестить брата в filii de terra. Для тебя, между прочим, старался.

Мартын качнулся с носков на пятки. Он не проявлял к змее открытой агрессии, но после откровений Простого, что-то меж ними изменилось, и иногда парня прорывало.

– В результате тебе разукрасили личико и запретили исцелять. А я не могу покинуть цитадель. В следующий раз сделай милость, не утруждайся, – змея отвернулась.

– Конечно, ты этого все равно не заслуживаешь, – парень скривился, – Бедный Невер, бедный отец.

– Бедная я! – зарычала явидь.

– Что происходит? Вы в шкафу сваару прячете? Или на вас так цитадель действует? – я покачала головой, – Март, не будь ребенком, чтобы не произошло между Пашкой и твоим отцом, это только между ними.

Тебе оно надо? Ты не он. Пусть сами, к низшим, разбираются, – я подошла к парню, рассматривая воспаленные покрасневшие следы прикосновения Кирилла, – А почему вам нельзя выходить из цитадели?

– Хозяин не объяснил, – буркнул парень, – Как ты понимаешь, расспрашивать мы не стали. А сейчас, я и сам за эти стены не ногой.

– С чего бы это? – фыркнула явидь приподнимаясь, вилка звякнула о тарелку.

– По приказу Седого в цитадель прибыл Шорох Бесцветный.