На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Будто моих сил хватило, чтобы удержать демона.

Одно движение за другим, сладкое предвкушение и его воплощение. Без конца.

– Ты и так моя. Все что нужно, это сказать «да», – его пальцы сжали бедра.

Мне не было дела до его слов, только до его тела. Я замерла на краю. Всего одно движение и мир сорвется в пропасть, в восхитительную бездну. Одно из падений, которых ждут с нетерпением.

– Ааах, – я была способна только на отрывистые бессмысленные звуки, и совершенно не понимала, о чем он говорит.

Но понимал он.

Все исчезло. Мягкость рук сменилась требовательной жесткостью, тело окаменело. Кирилл снова подался вперед грубо и резко, желая причинить боль, желая заставить кричать.

И я закричала. Не от боли, от наслаждения. Он сам привел меня на грань, когда стирается разница между сладостью пытки и ее горечью.

– Посмотри на меня, – приказал он, – Посмотри!

Я распахнула затянутые пеленой удовольствия глаза. Лицо, замершее в сантиметре от моего, искажалось от гнева. От виска к скуле побежала цепочка чешуек.

– Ты приняла решение, – он не спрашивал, он знал ответ, – И я хочу его услышать.

– Кирилл, пожалуйста, – я выгнулась недовольная тем, что он остановился, продолжая цепляться за плечи, продолжая прижиматься к нему, продолжая желать.

– Ольга! Ты отдашь душу мне?

Не знаю, что меня отрезвило, холодность в голосе или произнесенное имя. Мое имя – его голосом.

– Не знаю, – и это была правдой, любую ложь он бы почувствовал, едва она слетела бы с губ, и скорей всего затолкал бы ее обратно, – Мне страшно.

– Тогда ты пришла не по адресу, – нехорошая ленивая усмешка скривила его губы, так же он улыбался, когда однажды пьяненький сосед ухватил меня за зад, и вывез что-то скабрезное, он продолжал улыбаться, ломая ему руку, – Я не рассеиваю страхи, я их умножаю.

Руки сжались на талии, и он снова погрузился в меня с той же резкостью и силой. И в тот момент, когда я закусила губу, удерживая внутри очередной крик, Кирилл изменился.

Только что со мной был мужчина, а секунду спустя – демон. Хозяин серенных пределов принял истинный облик.

Грубая чешуя цвета пепла заменила кожу. В прошлый раз она показалась мне ледяной, сейчас – обожгла прикосновением. На пальцах вытянулись когти, один из них проткнул кожу над грудью, потекла кровь. Черты лица заострились, волосы превратились в тонкие стальные иглы. На меня узкими вертикальными зрачками белесых глаз смотрел хищник.