На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Я знала, что они там, слышала грубоватый низкий смех, видела огрызки теней, танцующих по узкой полоске света под дверью. Пальцы дрожали и болели, но я продолжала расшатывать маленькую железную скобу. Единственное украшение комнаты, вернее, подвала.

Меня вытащили из тумана, и запихнули сюда, не дав даже покричать вдоволь, заткнули рот и заперли. Я ничего не успела понять, но успела испугаться. За прошедшие пять часов, страха стало в избытке.

Тени под дверью качнулись, и я прижалась к стене, облизав пересохшие губы.

В другом мире все по-другому, можно ловить женщин и сажать в подвал, можно слизывать кровь и смеяться над этим, последнее почему-то тревожило больше всего.

Пустой чулан, ни стула, ни стола – ничего, даже лампочки и той нет. Лишь грязь на полу, да ржавый железный уголок, прикрученный к стене. Наверно остался с тех времен, когда, здесь висели полки, уставленные соленьями. Поправка, был прикручен, пока я не начала его расшатывать. Металл впивался в пальцы, но я не остановилась, пока не выкрутила, не обращая внимания на боль.

Уголок был всего лишь ржавым старьем, а вот гвоздь… Я покрутила в пальцах оружие. Не ахти что, но другого не было.

Быстро перебравшись к выходу, я села на пол, обхватив колени руками. Очень хотелось в туалет, а еще больше открыть глаза и обнаружить, что все это сон. Все, и исчезновение Кирилла, Алисы, разговор с Сальниковым – Твердиным, Юково, в котором ночь не ночь, а люди не люди. Я коснулась пальцами толстой с металлическими заклепками двери, и наткнулись на тонкие борозды, явно оставленные ногтями.

Их было много. Каморку не раз использовали в качестве тюрьмы. И пленники могли вдоволь царапать каменные стены или кричать.

Тени качнулись, звякнул засов. Я едва не уронила гвоздь, пытаясь перехватить покрепче. Дверь открылась, их было двое.

Один, можно сказать, старый знакомый, прикосновения, которого я уже успела почувствовать. Тот, кого называли падалью. Второй был молод и излишне волосат, мускулистые руки от локтя до запястья руки покрывала бурая шерсть.

Именно так, не волосы, а жесткая щетина. Все это я успела рассмотреть мельком, бросившись между мужчинами, поднимая гвоздь и вгоняя острие в бок старого знакомого, это ему за слюни на шее.

Падальщик отпрянул, я бросилась между ними, выскочила в коридор и взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Получилось! Я почти выбралась, почти. Смущало только одно, они продолжали смеяться.