На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Мне показали лишь часть мира, которому принадлежала дочь, теперь же предстояло увидеть его целиком. Вряд ли я переживу такое счастье. Но это уже не имело значения.

Нога соскользнула, отпуская сцепление, и машина заглохла посреди дороги. Темнота за окнами казалась неживой, словно на автомобиль опустили черное покрывало.

Пробуждение было до обидного обычным, ничем не выделяющимся среди сотен таких же. Я распахнула глаза и уставилась на серый растрескавшийся потолок. Трещины извивались, ветвились, то соединяясь, то разбегаясь, как ручейки во время весенних паводков.

Я сморщила нос, чихнула... И разом вспомнила все – Кирилла, кровь, простыню и серебро души.

Вскрикнула, вскакивая с кровати. Привычная комната, которую, уже считали моей. Постель, портьеры, табурет с кувшином и круглое зеркало на высоком туалетном столике. Я бросилась к нему, с ужасом вглядываясь в отражающую поверхность, ожидая увидеть то ли клыки, то ли рога.

И ощутила облегчение и немного разочарования, не увидев ни того, ни другого.

Обычно круглая физиономия осунулась, испуганные, как у загнанного зверя, глаза, искусанные припухшие губы, бледная кожа. Бывали дни и похуже.

Тогда что же произошло? Я искала перемены и не находила их. Словно ничего не случилось. Так заманчиво в очередной раз закрыть глаза и отвернуться, сделать вид, что ничего не было. Но такая слепота губительна.

Я откинула спутанные волосы с плеча, только сейчас поняв, что все еще обнажена. Но не это заставило меня стиснуть зубы.

Разрез над грудью, тот с которого демон слизывал кровь, исчез. Полностью, не оставив после себя даже царапины. Я приблизила лицо к стеклу. Не было не только этой последней отметины, но и тонкого шрама, оставшегося у меня от знакомства с кроватью в далеком детстве. Ладонь, на которой горела руна, превращая кожу в пепел, тоже была чистой, и сжималась и разжималась без боли.

Дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вошла молодая карка.

– Хозяин сказал, что вы будете голодны, – проговорила она, ставя еду на кровать.

Я бросилась к сундуку, выхватывая первую попавшуюся длинную футболку.

– Стой, – крикнула я одеваясь.

Девушка переступила с ноги на ногу, ей не терпелось уйти, даже носик сморщила, будто находиться рядом со мной было неприятно.

– Скажи, кто я?

Ее глаза распахнулись.

– Ты же чувствуешь? Скажи. Вестник? Падаль? Лгуна? Морок? Заговорщица? Потрошитель? Кто?

Она открыла рот, подняла руки и схватилась за шею.