Пастухи призраков. Лена

Страх из-за отсутствия у Галки какого-либо запаха с новой силой накатил на Лену, как возле супермаркета. «Это просто Галка», – сказала она себе, но тело не желало соглашаться, наоборот, стремилось к выходу. Разумеется, плевать Лена хотела на какое-то там тело.

– С тобой всё в порядке? – осторожно спросила она.

– Со мной? Да, конечно. Мне надо уехать. Тебе опять снился волк, – последнюю фразу Галка произнесла, констатируя факт, без удивления или любопытства.

О своих снах Лена не рассказывала никому, разве что папе, но больше никому, в этом она была совершенно уверена.

– С чего ты взяла?

– Это видно, – пожала плечами Галка.

Лена продолжила ощупывать ситуацию, аккуратно и готовясь к худшему, точно языком – дупло в зубе.

– Что мы всё обо мне? Сама-то чем занимаешься? – спросила она, надеясь, что это прозвучало весело.

Вопрос поставил Галку в тупик.

– Я? У тебя новая собака! – вдруг воскликнула она. – Ты же поклялась собак после Густи не заводить.

Не успев удивиться её осведомлённости, Лена рассказала, что бывшие коллеги из ментовского питомника затащили в гости, а там сука доходяжная, в общем, Лена её забрала.

– Но откуда ты зна…

– Не видела у ментов лаек, – перебила Галка, – да ещё таких огромных, прямо волк.

– Вообще-то Фанта ротвейлер, – медленно ответила Лена.

Галка с сомнением разглядывала что-то у неё за спиной.

– Фанта? Имя смешное, – ещё один длинный взгляд Лене через плечо. – Я в собаках не разбираюсь, но по мне эта псина больше смахивает на волка.

Лена вскочила, оборачиваясь, толкнула холодильник. Пыльные кастрюли загрохотали, сталкиваясь с крышками. Коридор был тёмен и пуст. Вот дура, в самом деле вообразила…. Раздался детский плач, к ужасу Лены, из соседней комнаты. Галка убежала и вернулась с ребёнком на руках. 

– Ты разбудила Нюсю! – с упрёком произнесла она.

Всклокоченный деть ревел, накручивая на пальчики чёрные прядки. Глазки у Нюси были явственно раскосыми, а мордочка показалась Лене совершенно багровой – не столько от рёва, сколько от бесконечных свечей и диатезной корки.

Следующие несколько часов в Лениной памяти сохранились смутно. Галка источала флюиды безумия. Были рыдания на тему «Мать на порог не пустит, и так старшая на ней… Старшая хоть от мужа… Недельки на три… ну, на месяц! Забери!». «Если останусь здесь, умру! Я точно знаю. Ленка, это страшно!».

Лена гладила её по голове и шее, точно собаку, чуть не за ушами чесала, успокаивая.