Пастухи призраков. Лена

Лена ни разу не применяла к Нюсе способности: стоит начать, и фиг остановишься. Это как с поркой – может сделаться единственным аргументом попросту в силу привычки обеих сторон, среди собачников полно примеров, да и среди родителей не меньше. Однако устала Лена ужасно, а ничто так не вредит самоконтролю, как усталость, конца которой не видно. Несколько алкашей возле супермаркета крепко расшиблись об стены после особо показательных Нюсиных выступлений, а от метро в панике эвакуировалась свора собак, не боявшаяся ни яду, ни отстрела.

Положим, свору давно пора было пугнуть, но старичка-соседа действительно жаль: мыл памятник Волге на весеннем солнышке перед подъездом, и вдруг ни с того, ни с сего надел себе на голову ведро грязной воды. Гадость какая глупая! Плевать, короче, на педагогику – всеобщая безопасность требовала ввести Нюсю в как можно менее раздражающие рамки, и как можно скорей.

– Так какие обо мне ходят слухи? – напомнила Лена. 

Дима замялся, но рассказал:

– Что ты по пьяни залетела от дворника-киргиза, сдала ребёнка в детдом, но совесть замучила, и ты её забрала.

А теперь стесняешься показывать на улице.

Лена аккуратно поправила отпавшую челюсть.

– Чего?! Ха! Нина, чтоб её приподняло да пришлёпнуло!

– Кстати, ты сама подпитываешь слухи: с детьми, между прочим, полагается гулять.

– А жрать нам полагается или как?! – вяло огрызнулась Лена. – Коляски нет – полдела, но шмотки, что дала Галка, пришлось выкинуть, не то квартира б на фиг провоняла.

Купи я Нюське прогулочную амуницию, придётся завязывать с едой или выходить на работу, и тогда Нюсю двое суток через двое Нине оставлять. Базару нет, я детей терпеть не могу, но карму портить обидно.

Нюся вписалась к Лене на колени с Диминым тапком в ручке. Горделиво посмотрела на Диму, моргнула и замерла, закрыв глаза, с удивлённо-разглядывающим выражением на личике. От растерянности Дима показал Нюсе язык. Та подскочила, взмахнула ручками, разулыбалась и издала нечто среднее между рыком бабуина и кошачьим визгом, что, вероятно, обозначало смех.

Открыла глаза. Личико сделалось озадаченным. Снова закрыла – новый приступ «смеха».

– Странная она всё-таки, – поёжился Дима. – Часто она… так?

Лена кивнула.

– Часто играет, закрыв глаза. Вопила только первые дни, когда я входила. Ладно бы при виде меня, это я ещё могу понять, но глаза у неё были закрыты. А я не парюсь, меня саму мамаша всю жизнь психованной считает.