Пастухи призраков. Лена

Я перед тобой раскрылся, а ты сейчас начнёшь мне втирать, что с Ромкой случайно получилось, и вчера случайно, ты не ты, зверюшка не твоя, а зелёная дрянь, что вы тут по чистой ошибке круглые сутки наворачиваете – мазь от диатеза. На фига я с тобой вообще разговариваю после того, чего вчера нагляделся?!

– Ты опять?! – нахмурилась было Лена, но против воли признала, что кое в чём Димка прав. С другой стороны, то, что он спьяну продемонстрировал больше, чем хотел бы на трезвую голову, не означает, что Лена обязана заниматься стриптизом из солидарности.

Всё же чего такого он нагляделся? 

– В двух вещах можешь мне поверить. Первое: я не хотела причинить тебе вред, ну, и Ромке, и никому другому, это главное. Второе: я сама не понимаю, что происходит. Мне кажется, никто не понимает. Если ты что-то видел и можешь поделиться, будет здорово, нет – дело твоё, без обид. И на тему кто я: я предпочитаю считать себя человеком с неисследованными способностями, усвоил?

– Тогда и я это же самое, – фыркнул Дима.

 

– В принципе да. Но ты и под определение оборотня правильно подпадаешь: оборотень – ну, это тот, кто превращается во что-то другое. А у нас в семье просто передаются способности. Неисследованные, – Лена замялась. – Дим, у меня что, на лбу написано…

– Вроде того. Вокруг тебя такие… завихрения в разные стороны… даже пытаться не буду объяснять. Если б ты могла трансформироваться, сама бы заметила. Не парься, люди не видят, а у собак нет подходящих выражений. Совсем нет выражений.

Это проблема. Я мало что могу рассказать из собачьего опыта, даже не помню почти ничего. Чтобы помнить, тоже нужны слова. Со мной ведь тоже непросто по определениям. Больше всего подходит «раздвоение личности», хотя мне не нравится, звучит как диагноз и тоже не совсем в тему. Короче, в моём случае – это две сущности в одном флаконе, человек и собака, но и то, и другое – я, поэтому оно всё же не раздвоение. То есть это я так понимаю, а проконсультироваться негде, не к психиатру же идти. К Иннокентию Германовичу я б сходил, жалко он не в теме.

– С папой нельзя сказать наверняка, – заметила Лена, – хотя это даже для него чересчур. А ты никогда не встречал кого-то вроде себя?

– Нет. Это ведьм в каждой подворотне десяток сидит. 

– Шовинист несчастный.

– Чего сразу шовинист? Полно баб, особенно бабок… бабы вообще…

– Так всё-таки, что ты вчера видел?

– Я тебе вчера и сказал.

– Ага, что у меня нет домового и мохнатых слизней.