Пастухи призраков. Лена

Иннокентий протянул ей упавшую на пол пачку. Зло шмыгнув носом, Лена закурила и продолжила: – Прабабку Татьяну обнаружили мёртвой под собственным забором, все решили, спьяну замёрзла. Зашибала она здорово, факт, но затылок ей никто не проверял, к сожалению. Оба мужа Татьяны умерли рано, про второго не знаю, его на войне убили, зато первого в драке, топором. Правильно, по затылку. А Татьянину бабку Анну нашли в поле. Неизвестно, зачем восьмидесятилетняя старуха потащилась туда ночью, зимой и со свечкой. Свечка валялась рядом с телом, и таки у неё был прокушен затылок, на собак подумали.

Ну как, ты всё ещё обвиняешь меня в торопливости и отсутствии любопытства?! У меня паршивая наследственность, пап. В некоторых вопросах. Какая хрен разница, откуда эта тварь свалилась на нашу голову, и что она из себя представляет? Важно, что я от неё избавилась.

Иннокентий задумчиво накрутил ус на палец.

– Если это у тебя действительно получилось. 

***

Возле подъезда Лена наткнулась на оборотня. Глазки у него бегали.

– Лен... ты в отпуск собиралась? Есть у меня тут одно предложение…

***

На Димкиной даче у Лены появились две дополнительные собаки (такого было условие проживания в раю): во-первых, Кеша, во-вторых, сам Димка большую часть времени пребывал в собачьей ипостаси – навёрстывал прошлые лишения.

«Один на улицу нос не высунешь. Кругом машины, за рулём козлы, людей давят на раз-два, а собаки им вовсе до одного места. Самая жесть – бродячие стаи: я ж не амстафф и не азиат, пасть узкая, хватка никакая, только что шерсть защищает.

А раз остановилась тачка, оттуда выскочили два питбуля и меня рвать, мама в крик, хозяин своих кобелей свистком отозвал да газу, на бои, видимо, тренировал, сука. Я быстро регенерирую, но мама год меня выгуливать боялась. К тому же собакой я вроде Кеши, могу говна нажраться и в нём же вываляться. Ладно говно, можно ведь и яду, сама знаешь. Поймаю догхантера – убью, тюряги не побоюсь. Мы так Гарда потеряли, я сейчас с тобой тут разговариваю только потому, что не нашёл того падонка, который яд раскидывал. У нас в парке шесть собак погибло, за год до твоего переезда.

– Знаю, – глухо ответила Лена, у которой собачьи отравители служили причиной прислушиваний к каждому Фантиному вздоху после прогулки, а также персонажами прихотливых мечтаний, где фигурировали смерть от откусывания языка, живописное падение с железнодорожного моста или выпиливание себе глаз при помощи осколка от витрины, разбитой собственной головой.