Жить нельзя умереть

Душа. Дух. Сознание. Называйте, как хотите. Что ждёт эту часть человека после смерти?

— Ничего? Тьма и забвение? Не знаю. Оттуда никто ещё не возвращался, — я раздражённо пожимаю плечами и отвожу взгляд, сосредоточившись на разглядывании ближайшего цветущего дерева с неизвестным мне названием.

— На самом деле вы так не думаете, — улыбнулся Виктор. — Вы думаете, что там что-то есть, что-то бесконечное, вечное, позволяющее «душе» продолжать своё существование вне телесной оболочки.

— Я так не думаю. Мне просто хочется в это верить.

— Как и всем. Никому не хочется исчезать навсегда. Сознание — слишком сильная и непостижимая штука, чтобы можно было поверить в то, что оно способно испариться бесследно. Ваше преимущество в том, что вы не просто хотите, чтобы «за гранью» что-то было. Вы чувствуете, что там что-то есть. И ваши чувства вас не обманывают.

Я перевела взгляд обратно на него, наблюдая, как он пьёт свою порцию фруктового напитка и смотрит на меня с такой же довольной рожей, как мурчащий на моих коленях кот.

Так бы и треснула его по лбу. 

— Если вам очень хочется меня ударить, то можете взять вот этот половник, торчащий из казанка на огне, и воплотить своё желание в жизнь, я не обижусь, — засмеялся он. — Нет, я не читаю ваши мысли. Просто у вас всё отчётливо написано на лице. Пожалуйста, прекратите быть такой хмурой, иначе мне придётся стараться вас рассмешить, а я всё-таки за личную свободу и считаю насилием вынуждать людей смеяться, если они этого не хотят, — последние слова заставили меня хмыкнуть и улыбнуться.

— Вот так-то лучше. Спасибо, — он отставил чашку и достал из кармана пачку сигарет, вежливо уточнив: — Вы не против?

— Нет, — я качнула головой и даже пожалела, что сама уже давно бросила курить, сейчас было бы в самый раз. 

— Люди привыкли относиться к теме смерти, как к чему-то очень мрачному и трагичному, — Виктор достал сигарету, зажал её в зубах и отбросил пачку на стол, но не стал прикурить, и зажигалку доставать тоже не стал. — На самом деле, смерть окрашена в тёмные цвета исключительно по причине того, что человечество ничего о ней не знает.

А неизвестность пугает любой здравый ум, — он не затянулся, а вдруг будто подул в сигарету, тем самым выпустив в воздух облачко… мыльных пузырей. Самых настоящих, радужно переливающихся в солнечных лучах. 

Я открыла рот, так и не нашла, что сказать, и закрыла его, уставившись на мужчину так выразительно, будто уже поставила ему соответствующий диагноз о невменяемости.