Сквозь реальность

Каким-то чудом разгадав его намерения, Андрей встретил его удар, а затем, неожиданно для самого себя, крутанул кистью и нанёс ответный удар в бок оппонента.

- Уй ты ж…, - воскликнул Герман, отскочив назад.

- Ой, - от испуга Андрей выронил трость, - Простите пожалуйста.

- Да нет, - Герман мрачно потирал бок, - Я сам виноват, увлёкся. Рёбра целы и на том спасибо. Ты сколько времени этим занимался?

- Я…, - растерянно сказал Андрей, - Ну, с полгода наверное. Пропускал правда, хотя мне нравилось. Но работа… 

- С полгода?! – лицо Германа исказилось недоумением, - Ты не врёшь сейчас?

- Да нет, - Андрей подобрал трость, - Не вру.

- То ли ты гениальный фехтовальщик, то ли я старею, то ли…, - Герман осёкся.

- То ли что?

- Ничего, - Герман протянул ему палку, - На следующем привале поработай по дереву например на силу. Но если также будешь действовать в бою, то обузой не будешь точно.

Сбоку кто-то засмеялся неприятным смехом. Тем самым, которым смеются не от радости, или веселья, а скорее, насмехаясь над кем-то.

И невольно вздрогнул. Сбоку стоял вовсе не Иван. Фигура была едва различима, но он готов был поклясться, что пред его взором вновь предстал загадочный незнакомец из снов. Заххак, если это был он, издевательски подмигнул Андрею и окончательно растаял в воздухе.

- Что такое? – поинтересовался Герман, - Опять лиса говорящая.

- Показалось, - хмуро произнёс Андрей и чтобы перевести тему спросил, - А зачем вот это всё? Сабля? Карамультук этот? Почему вы например пистолет не взяли, или автомат, уверен, у вас есть.

- Есть конечно, - согласился Герман, - И пистолет и автомат. Вот только далеко не уверен, что из этого что-то будет здесь работать. А сабля и этот, как ты выразился, карамультук, точно будут. И такой карамультук здесь будет только у меня, у них вряд ли. У них максимум такие же сабли, да в лучшем случае лук, или самострел какой. Ладно, давай уже посуду мыть, пора перейти с верховой езды на греблю, хоть и не на байдарках.

Плот неспешно двигался по реке, влекомый течением вдоль берега. Привязанные  к колышку, торчащему в центре плота лошади, вопреки ожиданиям Андрея вели себя совершенно смирно, то ли запуганные окружающим водным пространством, то ли напротив – привычные ко всему. Стоя на импровизированной корме, Иван направлял плот почти незаметными движениями вёсел, Герман же стоял впереди, опёршись на бортик и задумчиво вглядываясь вдаль.