Вне памяти

Иди, синьор, и пусть земля плюнет в лицо тому, кто скажет: дети Раскаявшегося не держат слова, ― прикоснулся к полям шляпы шиппаторе.

Я вежливо поклонился и вернулся за стойку. Обеспокоенная Мойред пыталась что-то там высмотреть на моём лице, но я был недоволен, хмур и голоден. Как всегда.

Так что я ковырялся в толчёном пратае, жевал зелень и ждал жаркого, которое попросил разделить на две части: одну здесь, другую с собой. Не принято, но на кухне заправляла Мойред, так что мне пообещали, что сделают. Шум за спиной волной выкатился на улицу, и я расслабился.

 

Но тут меня опять хлопнули по плечу.

― Кого вижу! ― заорал Эларио Цулло, пока ввалившаяся в остерию стража гремела и рассаживалась. ― Всё на вольных?

― Ага, ― ответил я, доедая зелень и пратай.

Сколько тут ни сидел, столько стражи никогда не видел. Вообще они в других местах столоваться предпочитают, если в своих караулках не кормят. Странно это.

― Слушай, сержант там… ну, ты понимаешь…

Понимал, конечно. Зайти сам не мог, поймал первого попавшегося уличного стражника, пока Фабий пытался не упасть в фонтан, и велел передать сержанту мою убедительную просьбу.

Так что я сунул руку в карман и не глядя высыпал мелочь в ладонь Цулло. Невелика цена за прикрытие от отца.

― Хозяин, вина! ― убрав подачку, грохнул кулаком Эларио. ― Ты, говорят, у Катонов сейчас? Наняли к себе?

― Вроде того.

― А не для их чокнутого археолога? ― с подозрением уточнил Цулло.

― В каком смысле чокнутого?

Цулло придвинулся поближе, насколько смог, и заговорщицки прошептал:

― У них там наследничек археологией увлекается.

И ладно бы просто копал, так он… ― тут он понизил голос, ― Тиррею решил найти, ни много ни мало. Вот и думай, ― уже нормальным голосом добавил стражник, ― в своём он уме или нет.

Я в задумчивости отхлебнул сока, который мне подлила Мойред. Тиррея была страшной сказкой для детей. Всех непослушных и гуляющих по ночам туда забирали, чтобы обречь на вечные муки. Веками, наверное, в Роме матери пугали так отпрысков.

Не меня, нет. Я был маминым любимчиком, маминым первенцем и вёл себя как следует. Вот сестра рассказывала, но делала это так интересно, что я не боялся. Про запертую под Атхэнаи Тьму и то страшнее было. Подростком я слушал полуправдивые истории, что когда-то очень давно вместо Ромы стояла Тиррея, в которой правили ландиссиане. Что, естественно, было бредом: Рому основали Ромаи и Ремо, этой легенде лет чуть меньше, чем самой Вечной. Если это легенда.